Онлайн книга «Прикладная рунология»
|
Они пили ее! Склонялись к его рукам и пили. Уходили, и их места занимали другие. Пили снова. А ведьма обмакнув пальцы в рану брата чертила какой-то символ на его плаще. — Что ты делаешь? Гудрун спрятала лицо на груди Флава, тот отвернулся, чтобы не видеть. И возмутиться могла лишь Эдгит. Старуха же лишь подняла на нее взгляд, посмотрела насквозь и снова склонилась над тканью. — Память… Память нужна… Детям. И детям их детей. И всем тем, кто придет позже… Вождя могут забыть… Легенды… Истории… Но знак останется. И память… Дай руку… Эдгит протянула, сама не зная, зачем. И вскрикнула, зашипела, когда острое лезвие клинка брата порезало запястье. — Что ты делаешь? — она потянула руку на себя, но ведьма держала неожиданно крепко. — Память… Кто-то должен помнить. Старуха потянула сильнее, вынуждая сделать шаг, а потом перед лицом возникла морда. Он был огромен, дух, склонившийся над ними. С наростами на голове. Острыми зубами. Круглыми зелеными глазами, в которых отражалась Эдгит. Маленькая, тонкая, слабая… Длинный раздвоенный язык протянулся из пасти и обвился вокруг порезанного запястья. Короткая боль обожгла, но крик застыл на губах. Язык пропал, и вместе с ним исчезла царапина и боль. — Вот так… Он старейший из духов земли. Ему подвластны недра, песок, камни и почва… Никто и никогда не сможет познать его силу… Но это и не нужно… Хватит памяти. Дух ушел также неожиданно, как и появился. На запястье не осталось даже шрама, словно все случившееся ей приснилось. Эдгит обернулась к камню и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Арминий был мертв. Глаза его смотрела в небо. Лицо заострилось и стало таким же белым, как лунный свет. Почти прозрачным. Кровь больше не текла. А духи ушли… — Нет… — Так надо… Подойди, брат вождя. Эдгит увидела Флава, разом ставшего старше и вдруг такого похожего на брата. Окровавленные пальцы коснулись его лица, прошлись по лбу и носу, оставляя следы. — Нет больше Флава, теперь ты — Арминий. Тот, кто поведет людей в бой, кто подарит им магию, кто понесет знамя войны. Знамя Сантамэль. Ты возьмешь жену брата своего, станешь отцом его сыну. Будешь любить его как своего. Вырастишь и отдашь ему власть. Следующей стояла Гудрун с опухшими глазами. — А ты — жена Арминия, — кровавые пальцы прошлись и по ее лицу. — Мать детей его. Примешь брата мужа своего и будешь ему верна. Ты родишь ему других детей, чтобы род Арминия не прервался. И будет это род Сантамэль. Оба кивнули. И старуха взглянула на Эдгит. — А ты будешь помнить. Кровь от крови Арминия. Ты будешь помнить… Три поколения… Запомни, дева. Три поколения выдержит дух… Дева, мать и старуха. Не больше, но и не меньше. Память и Сила не должны встречаться. Запомни. Выбери мужа. Покинь эти земли. Живи. Сохрани кровь. И память… Память… Эдгит не помнила, как они снова оказались на опушке леса. Трое. Луна все еще светила, вокруг раздавались шорохи, вздохи и шелест… За ними следили словно тысячи глаз. — Я думала, будет страшнее, — прошептала Гудрун. — Все получилось, — ответил брат. Эдгит обернулась, думая, что ослышалась. Но нет. Арминий сидел в седле, сжимая короткий меч на поясе. Перед ним лежал плащ с начертанным на нем знаком. Гудрун что-то говорила мужу, а потом склонилась над свертком у своей груди. |