Онлайн книга «Утилитарная дипломатия»
|
Хватит. Я потерла лицо и отбросила волосы назад. Нужно собраться и сделать то, что требуется. В приемную попасть не составило труда, здесь было темно, но я помнила обстановку и быстро прошла ее насквозь, застыв перед дверью кабинета. А что, если тот сон — всего лишь очередной кошмар? Что, если мне все просто привиделось? Ведьма, поляна, тот камень… Что, если я просто схожу с ума? Сзади раздался шелест. Спина невольно выпрямилась. Пальцы стиснули ручку. А сердце замерло в груди, чтобы затем забиться с невиданной силой. Если обернуться, там ничего не будет. Ничего и никого. Но шелест останется. И будет следовать за мной, куда бы я ни пошла. Нет, это нужно прекратить, иначе я действительно свихнусь. И Герхард сдаст меня в лечебницу. На глаза навернулись слезы, которые теперь появлялись по любому поводу. Элементали, во что я превратилась? Истеричка, боящаяся собственной тени. Вытерев глаза рукавом халата, я осторожно открыла дверь, которую Герхард никогда не запирал. Все важное хранилось в сейфе и в лаборатории. Интересно, когда он спускался туда последний раз? Неважно. Сейчас нужно другое. Я подошла к столу и быстро нашла нож для бумаг. Не слишком острый, но подходящий, чтобы пустить капельку крови. Особенно младенцу. Но что с ней делать потом? Что я вообще творю? Если меня поймают или увидят… Шелест. Снова за спиной. Ближе. Или дальше? Хочется закричать, но нельзя. Не сегодня. Нужно просто все закончить. И станет лучше. Если станет… Обратно я вернулась почти бегом, спрятав нож в рукаве. Закрыла дверь спальни. Медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат руки и коленки. Самое простое позади. Теперь — кровь. Но сначала… Дверь в детскую тоже открылась бесшумно. А ковер заглушил шаги. Клара спала в кресле-качалке, свесив руки с подлокотников. Вряд ли ей там удобно, но она не жаловалась. И всегда улыбалась. Как у нее получается? Лампы светили мягким, приглушенным светом, который совсем не раздражал глаза. Я подошла к кроватке и замерла, слыша только свое сердце и дыхание. Казалось, что эти звуки должны оглушать, настолько они громкие. На шее выступила испарина. На лбу. Виски запульсировали болью. Ладони стали мокрыми, их пришлось вытереть о подол халата, чтобы не выронить нож. Перед глазами снова расплылась картинка, и я часто заморгала, стараясь избавиться от непрошенных слез. А потом наклонилась к кроватке. — Только не проснись, только не проснись, только не проснись… Руки дрожали так, что казалось, я не смогу удержать малышку. Но все получилось, и она даже не захныкала, только глубоко вздохнула. И повернулась личиком ко мне. Я с трудом пристроила ее на одной руке и отвернулась, становясь спиной к Кларе. Если даже она проснется, не сразу увидит, что происходит. Может быть, все еще обойдется. Может быть… Пальцы сжали рукоятку ножа. Виски запульсировали еще сильнее, а по шее скатилась капелька пота. Рука дрожала, когда я поднесла нож к своему пальцу, стараясь при этом удержать ребенка. Один точный укол и вот капелька крови. Теперь нужно повторить… Сердце забилось еще громче, в ушах зашумело так, что даже разразись малышка плачем, вряд ли бы я что-то услышала. Но она спала. И так доверчиво прижималась, что стало невероятно жаль прерывать ее сон, особенно таким варварским образом. Но… |