Книга Утилитарная дипломатия, страница 110 – Дайре Грей

— После вопросов он сказал, что ищет ребенка, потому что его жена не может иметь детей, но очень хочет. И что я ему нравлюсь, но только от меня зависит, как сложится моя дальнейшая жизнь. Через два дня он увез меня с собой.

Он замолчал и вдруг провел ладонями по лицу, будто стирая прошлое.

— Я никогда так не нервничал, как перед первой встречей с мамой. Знал, что должен ей понравится. Вести себя соответствующе. Что это мой шанс. Единственный. И что нельзя его упускать. Я не должен был ее разочаровать. Не должен…

— Ты и не разочаровал.

Почему-то стало неуютно представлять Юстаса столь уязвимым. Слабым. Беспомощным. Таким… чужим. Незнакомым. Совсем не тем, кого я встретила на памятном ужине.

— Не разочаровал… — его губы искривились в горькой усмешке. — Тогда — нет. Она оказалась совсем не такой, как я представлял. И… Я никогда не встречал столь… добрых и великодушных людей. Она, казалось, совсем не умела сердиться. И была так искренне заинтересована во мне. Спрашивала… О странном. Какой у меня любимый цвет. Какие игрушки мне хотелось бы иметь. У меня их никогда не было. В интернате имелись только учебники и снаряды. А форма была синей. Я не знал, что отвечать. Терялся. А она продолжала спрашивать… Обставила для меня комнату. Просила повара приготовить что-то особенное. Спрашивала, нравится ли мне. Раньше никого не интересовало, что мне нравится.

Меня всегда спрашивали… Большей частью. Бабушка как-то умела привязывать то, что нравится мне к тому, что нужно ей. А дедушка… Он так рассказывал о своей рунологии, что не заразиться его любовью было невозможно. Оказывается, у меня было чудесное детство. А я еще жаловалась и расстраивалась.

— Потом я заболел… Скачок развития силы совпал с промоченными ногами. Началась лихорадка. Я слег. А она сидела у кровати. Врач ничем особенно не мог помочь, стоило только подождать, пока все само пройдет. Ничего смертельного. Но она сидела у кровати, поила меня бульоном, читала какие-то книжки…

Кто бы мог подумать, что Великая герцогиня Сантамэль, холодная и невозмутимая блюстительница правил, способна на подобное? Ведь если так, то… ей наверное невероятно одиноко. И не от одиночества ли она стала такой? Может быть, у нас больше общего, чем я думала?

Взгляд упал на листок с именами. Ну, конечно. Три первых были мне хорошо знакомы. Ивон. Лисбет. Аннабель. Вряд ли остальные в списке могли сравниться с ними по значению. И если так, стоит ли спорить?

— Давай, назовем ее Аннабель?..

Возвращение во дворец после безумия двух последних дней казалось сном. Как и поездка на поезде, куда их с Великой герцогиней посадили ранним утром и, кажется, вздохнули с облегчением. Мужчины, маги и военные, остались заниматься делами. Их сопровождала лишь охрана, доктор Вебер и тела в гробах, которые требовали дополнительного изучения.

Ужасный итог трагедии, с которой еще продолжат разбираться, и которая, судя по хмурым лицам магов, будет иметь далеко идущие последствия.

Валенсия не сопротивлялась отъезду. Она увидела и пережила достаточно для первого неформального контакта с имперцами и теперь желала лишь отдохнуть. Ненадолго забыться, чтобы пережить произошедшее и уложить его в голове. Понять, как следует действовать в следующий раз и о чем говорить с императором, который наверняка будет недоволен.