Книга Любительский шпионаж, страница 60 – Дайре Грей

— То есть мы сможем ее убить при необходимости?

«Сможем. Но сначала нужно поговорить… Вдруг земляной решил переменить свое мнение?»

Надежды в шелесте не было. Темный наверняка понимал, что неподатливая стихия консервативна и не пойдет на уступки.

— Хорошо, а то я уже начал думать, что ты испытываешь слабость к дамам. Великую герцогиню ты не тронул, а она может сообщить, что видела меня.

«Пусть сообщает. Выиграть эту войну быстро не выйдет. Информация не несет такой ценности, как ты думаешь».

Оставалось только согласиться и прибавить скорость. Последняя фраза дорогой тетушки все еще не шла из головы. Кто и кого предаст в итоге? Или она лишь хотела сбить его с мысли? Подорвать доверие элементалю?

Нет. Он больше не станет об этом думать.

— Вы уверены, что правильно поняли? Может быть, это не «использовать», а сокращение от «ужасно»?

Визгливый голос Джузеппе, молодого выпускника Романского университета, присланного кардиналом, ввинчивался в виски. Голова и без того болела от бессонницы, а нервные вопросы дерганого мальчишки только усугубляли положение. Хотелось закричать и сбежать, покинуть комнату и спрятаться в темноте и тишине, но до полуденной молитвы еще далеко, а в остальное время стоило находиться здесь. Не оставлять пленника наедине с бывшим студентом, чтобы тот не смутился речами имперского демона и не разделил его взгляды. Таково наставление Его Преосвященства.

Сестра Моника старалась держаться подальше от чертежей и не вмешиваться в разговоры мужчин, специально отодвинула стул к окну и даже отвернулась от них. Она ничего не нарушала, ведь все еще находилась в комнате и слышала разговоры, но участвовать в них отказывалась. В первые дни герцог еще пытался привлечь ее к беседе, но короткие ответы быстро отбили у него желание продолжать попытки.

Монахиня не желала говорить больше необходимого. Она вообще уподобилась бы сестрам, давшим обет молчания, если бы только это спасло ее от кошмаров.

— Сомнительно, раньше подобных сокращений не встречалось.

Голос имперца звучал как всегда уверенно и ровно, не вызывая желания заткнуть уши. На фоне Джузеппе он казался оплотом спокойствия. И неожиданно Моника поняла, что и раньше пленник никогда не повышал голос, не жаловался, не требовал, не угрожал. Он сохранял самообладание даже в самой плачевной ситуации. В плену, в подземелье, скованный цепями… И если на такое способен еретик, лишенный силы, почему же она не может обрести покой? Неужто его грехи меньше? Или совесть молчит?

Сестра украдкой обернулась, увидев обоих мужчин, склонившихся над толстым дневником в кожаном переплете. Высокий, нескладный изрилионец с длинными руками и ногами, вытянутой шеей и головой, обрамленной кудряшками, походил на цыпленка, впервые покинувшего курятник. Черты лица у него были резкими и неприятными: круглые глаза навыкате, крупные губы, впалые щеки. В противовес ему герцог обладал пропорциональной фигурой и гладкими чертами, а волосы, пусть и подстриженные неровно, всегда зачесывал аккуратно. Его движения были точны и выверены. Он напоминал белого аиста, сосредоточенно выхаживающего по лугу в поисках добычи. И почему-то вовсе не казался слабым.

— Но модель ведь не работает! — восклицание заставило вздрогнуть и поморщиться.