Книга Любительский шпионаж, страница 212 – Дайре Грей

Ее опознали лишь по костям. Семейный доктор Сантамэлей, которому пришлось разбирать останки, чтобы отделить их друг от друга. Печальный, подавленный человек, с трудом подобравший слова, чтобы объяснить, что хоронить почти нечего.

Юстас слушал с каменным, совершенно белым лицом, а ей все еще помнилась темная фигура, отмахнувшаяся от них с Кларой как от мух. И вспыхнувший Конрад. И отчаянный крик фройляйн Небел. И тот момент, когда ветки сирени раздвинулись, но встретил ее не муж, а доктор Вебер…

Тогда стало ясно, что жизнь осложнилась намного больше, чем представлялось.

Раненные Георг и Герхард, мертвая императрица-мать и Великая герцогиня, маленький Карл. Она отдала сына Кларе, потребовала чистую одежду и направилась на заседание министров или тех, кто мог их заменить. Великий герцог сделал ее императрицей не за красивые глаза и даже не ради крови, но за характер. Потому что знал, что подобное может случиться, а она справится…

Следующие дни до тех пор, пока супруг не очнулся, слились в один. Вопросы, доклады, решения, бесконечные соболезнования, устройство похорон, передача тел, обращение к жителям столицы с успокаивающей речью. Она спала и ела по расписанию, чтобы не свалиться. Проверяла сына, когда успевала, заглядывала к мужу. Рыдать над ним раньше, чем Георг ляжет в гроб, Валенсия не собиралась, но иногда хотелось закусить рукав и завыть.

Она справилась. А император очнулся. И все как-то поверили, что теперь все наладится.

Ноги сами привели в оранжерею. Под сапогами захрустели стекла. Среди засохших кустов, опавших шипов и цветов медленно бродили садовники, пытавшиеся навести порядок.

И один оказался не только знаком, но и вообще не должен был здесь находиться!

— Я думала, ты уехал со статуей, — Валенсия остановилась рядом с мужем, зарывшимся под крайний куст, и скрестила руки на груди.

Он вылез, сжимая в руках какой-то зеленый росток с комом земли на конце, и протянул его подошедшему помощнику.

— Вернулся немного раньше. Мне сказали, что ты на конюшне, и я поехал сюда.

Сегодня она позволила себе сменить траурное платье на костюм для верховой езды и в волю скакала по полям, отдавая небу ярость и боль. Даже голос немного охрип. Но на душе стало легче.

— Все прошло успешно?

Императрица рассеянно провела рукой по волосам, которые выбились из-под сетки и наверняка торчали во все стороны.

— Вряд ли мы когда-нибудь снова увидим Дитриха, — Георг поднялся на ноги и снял рукавицы. — Или услышим о нем.

— Я рада…

Конечно, виновника многих бед, постигших их семью, стоило бы убить, но риск не способствовал мелочной мести. Разумнее отпустить. Вряд ли он долго проживет, учитывая характер.

— Розы можно вырастить заново? — Валенсия заметила и другие ростки, которые подсаживали в заготовленные горшки.

— Они капризны, но очень живучи. Это не первый раз, когда сад пострадал.

Она покачала головой, все еще не веря до конца в увиденные заросли, стеной отгородившие их от мира.

— То есть ты не первый использовал их для защиты?

Георг смутился и отвел взгляд.

— Я усилил некоторые свойства… Вывел гибриды. Экспериментировал. Подкармливал плохим настроением или излишками силы. Не всегда понимал, что делаю… Но знал, что в случае опасности они будут защищать Сантамэлей.

— А сирень?