Книга Любительский шпионаж, страница 174 – Дайре Грей

Конечно, герр Шенбек не говорил о страхе, он вообще ничего не говорил о себе. Но Клара поняла. Ведь когда очень не хочешь о чем-то думать, стараешься отвлечься и заполнить время чем-то приятным или вообще чем угодно. И полночи они сидели в полутемной детской, обмениваясь воспоминаниями или молча. Она так и уснула в кресле, а проснулась уже одна, когда встала Аннабель.

А в обед по дворцу пронеслись новости, что герцог Рейс вернулся. И страх ушел. Стало так легко, что даже захотелось смеяться. Но пришлось молчать, чтобы не волновать малышку до официального разрешения, которое дали лишь утром. И вот теперь они здесь. И все снова, как раньше.

— Монахиня!

Георг мерил шагами будуар. От одной стены до другой. Шесть шагов. Поворот. И снова.

Валенсия наблюдала за супругом, полулежа на кушетке.

В рубашке с закатанными рукавами, с пеленкой на плече, на которой расположился наследник престола, муж выглядел домашним. И уже сложно представить, что всего пару дней назад он боялся брать сына на руки.

— Я исправил ошибку отца! Велел оформить документы. Сделал его Великим герцогом. А он думает об изрилионской монахине!

— Полагаю, она много для него сделала, — успела вставить пару слов императрица между восклицаниями.

— Я понимаю! — судя по тону, Георг не то, что не понимал, а даже не желал понимать, но сейчас он и объяснения не принял бы. Оставалось только слушать и ждать. — Но… У него уже была в любовницах вдова заговорщика! Теперь монахиня! Изрилионка!

— Не думаю, что в плену он успел вступить с ней в неподходящие отношения.

— Надеюсь, что не успел!

Последнее возмущение оказалось слишком громким, и маленький Карл поддержал отца писком.

Валенсия сразу же привстала, собираясь забрать сына, но Георг остановился и начал похлопывать его по спинке, успокаивая.

— Еще не хватало, чтобы в Изрилионе остался бастард Сантамэлей, — сквозь зубы продолжал возмущаться император. — Мне достаточно головной боли от неучтенного кузена у бергеров. А во что воспитают мага изрилионцы?

Проблема могла стать серьезной, поэтому указания разведке были отданы немедленно по возвращении Георга от брата, а после он пришел навестить ее и сына. Выяснить, что случилось, удалось не сразу, но начав говорить, остановиться муж уже не мог.

— Пока все это лишь домыслы. Мы не знаем, выжила ли она вообще. И тем более имелась ли связь между ней и Герхардом. Мне кажется, он не из тех мужчин, которые гонятся за удовольствиями.

— Надеюсь.

— Отдай мне, — императрица протянула руки за сыном, — ты слишком напряжен, чтобы его укачать.

Георг нахмурился, сразу становясь собой прежним, суровым и закрытым, но все же передал ей младенца. А затем сел в кресло.

— Прости, мне стоило быть сдержаннее.

— Я рада, что ты делишься своими мыслями. Зачем еще нужны супруги, если не поддерживать друг друга в трудностях и не разделять радости?

Валенсия устроила малыша на руках, наблюдая, как он засыпает. Скоро можно будет переложить его в кроватку и отправиться ужинать.

— Я рад, что мы женаты, — неожиданно серьезно произнес император.

Она подняла взгляд и улыбнулась.

— Я тоже.

— Я хотел бы, чтобы Герхард тоже обрел нечто подобное…

— Тогда не торопи его. Он едва вернулся домой, а ты уже свалил ему на голову новый титул и обдумываешь подходящую партию. У нас есть наследник. Спешить некуда.