Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 38 – Лена Харт

В мастерской Пашки пахнет горячим железом, дождём и чем-то неуловимо мужским, что исходит от Клима. Наше прерывистое дыхание, тихий гул компьютера и стук капель с крыши. Всё моё тело — натянутая струна. Губы горят, колени превратились в кисель, а кожа покрывается мурашками размером с деревенских мышей.

— Ну вот, — выдыхает Пашка откуда-то сбоку, и в его голосе слышится восторг человека, который только что стал свидетелем запуска ракеты на Марс, причём с ним на борту. — Кажется, у нас появился новый хэштег: #Клим_растопил_лёд. Или лучше #Трактор_любви. Или…

— Паша, заткнись, — негромко, но весомо произносит Клим, не отводя от меня взгляда. Низкий, с хрипотцой, этот голос разливает по моему животу предательское тепло.

— Молчу, молчу, — бормочет Пашка, но я слышу, как он яростно стучит по клавиатуре. Уверена, он уже регистрирует домен «ТракторЛюбви. рф» и прикидывает дизайн мерча.

За окном снова раздаётся отчаянный вопль, который безжалостно лопает наш маленький хрупкий пузырь.

— Я сейчас утону! Тут слизь! Оно меня трогает за ногу!

Клим тяжело вздыхает. Вздох человека, которого оторвали от самого важного дела в жизни ради какой-то мелочи вроде спасения утопающего. Он бросает взгляд в окно, где из бочки с дождевой водой торчит несчастная голова Стаса, украшенная листом кувшинки, как дурацкой шляпкой.

— Никуда он не денется, — констатирует Клим с философским спокойствием. — Бочка немного дырявая. Вода к утру уйдёт.

— К утру?! — голос Стаса срывается на фальцет. — Меня до утра съедят комары! Или… или эти… зелёные твари!

— Это не твари, а краснокнижные жабы, — с видом эксперта сообщает Пашка из своего угла. — Я их специально развожу. Очень полезные для экосистемы.

— Я не хочу быть частью вашей экосистемы! — рыдает Стас, и в его голосе слышны нотки неподдельной трагедии.

Клим снова поворачивается ко мне, и когда уголок его рта едва заметно дрогает, словно он сдерживает улыбку, у меня внезапно подкашиваются ноги.

— Надо идти. Пока вся деревня не сбежалась на представление.

Он прав. Я уже живо представляю, как баба Зина выносит на улицу табуретку и продаёт билеты в первый ряд, а дед Захар комментирует происходящее для тех, кто не успел занять лучшие места: «А вот в девяносто третьем у нас Сенька-тракторист в бочку с брагой упал, так его три дня найти не могли…»

Клим берёт меня за руку, и его большая ладонь полностью накрывает мою, и это простое прикосновение ощущается надёжнее любого бронированного сейфа в московском банке.

— Пошли, городская. У меня молоко стынет.

Он ведёт меня к выходу. Мы проходим мимо бочки, из которой доносится жалобное хлюпанье. Стас смотрит на нас глазами, полными вселенской скорби и тины.

— Света… не бросай меня…

Останавливаюсь и перевожу взгляд с Антона на Клима, чувствуя, как во мне сражаются две версии себя: старая офисная Света, воспитанная в правилах корпоративной взаимовыручки и неспособная бросить коллегу в беде (даже такого предательского), и совершенно новая Света, которая только что осознала, что хмурый фермер пахнет грозой и той самой надёжностью, которую я искала всю жизнь в неправильных местах.

— Клим, может, всё-таки вытащим его? — спрашиваю неуверенно. — Он, конечно, идиот, но не до такой же степени…