Книга Пышка. Большая ошибка, страница 23 – Ольга Коротаева

(Света, 4:0. Свекровь — союзник, в гардеробе — изумрудный взрыв, а впереди — вечерний приём. Главное теперь — не задохнуться в новом платье до того, как Макс его увидит).

Наблюдение Светы № 13: Если вас привезли в песочницу размером с небольшое государство, не паникуйте. Помните: смелое декольте — единственный ориентир для заплутавших бедуинов.

Я поняла, что вечер перестаёт быть томным, когда наш лимузин сменился на хромированный внедорожник, а асфальт — на бесконечные пески цвета пережаренного тоста.

— Макс, — прошептала я, стараясь не шевелить лишний раз рёбрами в своём изумрудном «футляре», — ты сказал «приём». В моём словаре «приём» — это паркет, хрусталь и официанты, которые не ездят на верблюдах. А здесь из элементов роскоши только твой галстук и мой катастрофический перебор с блёстками.

Макс виновато покосился на мой разрез, в который уже начал засыпаться песок.

— Света, шейх аль-Мактум чтит традиции. Главные сделки заключаются под звёздами. Но ты выглядишь... эффектно.

— Эффектно? — хмыкнула Маргарита Львовна, которая в своём новом асимметричном костюме цвета фуксии выглядела на редкость органично и даже стильно. — Она выглядит так, будто упала с верхушки новогодней ёлки прямиком в Сахару. Но, признаться, на фоне этого однообразного песка изумрудный — единственный цвет, который не вгоняет в депрессию.

Мы прибыли в лагерь. Это был оазис роскоши: ковры на песке, факелы и шатры. Жёны арабских партнёров были воплощением сдержанной элегантности в своих летящих абайях, расшитых золотом. И тут из машины вышла я. В облегающем платье, сияя пайетками, как диско-шар, и на каблуках, которые при первом же шаге ушли в грунт по самую щиколотку.

— Опаньки, — пробормотала я, когда мой правый туфель решил навсегда остаться в Аравийской пустыне.

Я не стала ждать, пока Макс меня спасёт. Выдернув ногу из песка, я просто скинула вторую туфлю, подхватила их за ремешки и, гордо выпрямив спину, зашагала к шатрам босиком.

— Педикюр слишком дорогой, чтобы прятать его в обуви, — бросила я ошарашенному арабскому охраннику, который смотрел на меня как на инопланетное вторжение.

Переговоры шли туго. Шейх сидел с непроницаемым лицом, а Макс и его партнёры сыпали цифрами, которые, судя по всему, разбивались об эту стену вежливого безразличия. Культурная пропасть была шире, чем Гранд-Каньон. В какой-то момент шейх что-то резко ответил по-арабски, и его помощник перевёл: «Его Высочество сомневается, что люди, которые не ценят тишину пустыни, могут ценить долгосрочное доверие».

Я поняла: пора выпускать «тяжёлую артиллерию» в изумрудном.

Заметив, что жёны шейха сидят в отдельном шатре, и на их лицах — та же скука, что бывает у женщин в очереди в налоговую, только в более дорогих декорациях, я направилась к ним.

— Салам алейкум, дамы! — присела на ковёр, стараясь, чтобы моё изумрудное великолепие не треснуло по швам. — У вас тут очень красиво, но скажите честно: как вы справляетесь с этим песком? У меня он уже даже в мыслях.

Старшая жена шейха, величественная женщина с глазами мудрой совы, удивлённо приподняла бровь.

— Мы привыкли, Светлана. А вы... вы очень смелая женщина. Выйти босиком к воинам пустыни — это вызов.

— Это не вызов, это обыкновенная практичность, — открыто рассмеялась я. — Зачем портить каблуки, если природа создала такой прекрасный бесплатный пилинг?