Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 9 – Кэти Свит

Я тактично делаю вид, будто не замечаю особого отношения к себе, но сейчас мне не до выбора. Нужно поторопиться.

Закидываю бутер в рот, залпом выпиваю предложенный кофе и выскакиваю из ординаторской следом за Тихим. Времени в обрез.

— Никита, — снова натыкаюсь на Елену Юрьевну. Она видит, как сильно я спешу, но все равно меня останавливает.

— У меня пациент на столе, — сообщаю то, что она и без меня знает. Не прокомментировать тоже не могу.

— На завтрашней операции будут присутствовать Ленский и Гнатюк, — предупреждает. Стреляет в меня жестким взглядом. Мол, угомони свой пыл.

Сглатываю. Понимаю, для чего она это делает.

Завтра на базе нашего НИИ планируется проведение беспрецедентной операции. Аналогов в мире нет, мы будем первые, кто проведет подобное вмешательство на мочевой и почки. Фетальная хирургия — крайне рисковое дело, но порой без нее не обойтись.

Мы готовились к ней порядка трех недель. Изучали, размышляли, подкрепляли идею практикой и теорией, рассматривали случай с самых разных сторон. По хорошему нам нужно еще немного времени, но сроки поджимают, и откладывать операцию дальше уже банально некуда. Состояние плода ухудшается, он может погибнуть в любой момент.

— Не беспокойтесь, — хладнокровно заверяю Девяткину. — Наши личные отношения не выйдут за рамки. Никто не узнает.

Выдерживаю строгий взгляд не моргая.

— Знаю, — говорит в конечном итоге. Меня отпускает. — Иди уже, — сменив гнев на милость, кивает в сторону выхода из отделения. — Пациент на столе.

И, не дожидаясь повторного приглашения, срываюсь с места. Со всех ног спешу туда, где равных мне нет.

В святая святых. В операционную.

— Как пациент? — с ходу спрашиваю у работающего с нами в команде анестезиолога. Сегодня в операционной Донской, и я очень этому рад.

На счету Игоря множество спасенных жизней. Он имеет не только колоссальный опыт работы в условиях мирного времени, Дон уже успел побывать в зоне проведения боевых действий. Понятия не имею, как ему удалось сохранить спокойствие и не растеряться при проведении операций во время бомбежки, но он смог.

Донской уникум. А еще он никогда не теряет контроль.

— Под контролем, — произносит спокойно. Следит за показателями мониторов и источает убийственную уверенность.

Что и требовалось доказать. В этом весь Дон.

— Раз так, — бросаю на него беглый взгляд. — Тогда погнали! — даю команду. — Элечка, будь нашей феечкой, смени в колонке репертуар, — с ходу прошу медсестру.

Она выбирает плейлист “Скворцов-Тихомиров”, и пространство вокруг заполняет качественный русский рок.

Из операционной выхожу, едва стоя на ногах. Сегодня явно не мой день, все идет не по плану.

— Никита, Елена Юрьевна заходила два раза, — сообщает Светочка, едва я переступаю порог ординаторской.

— И? — спрашиваю равнодушно. Внутри меня сухо и пусто, я выжат.

Три операции. Восемь часов.

Ни рук, ни ног не чувствую.

— Сказала, чтоб ты завтра на работу не приходил, — произносит, буквально выталкивая из себя каждое слово.

Смотрю на нее и ничего не испытываю. Эмоций нет.

— В бар? — плюхаясь в соседнее с моим креслом, спрашивает Тихий.

— Нет, — отрезаю категорично. — Я хочу пережить. Сам.

— Сломаешься, — качает головой Даня.

— Не сломаюсь, — все, что произношу.