Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 21 – Кэти Свит

— Тут ты прав, — кивает, соглашаясь со мной. Протягивает руку для пожатия. — Предлагаю не перемирие, а мир. Ни я, ни моя семья никогда не забудем, на какой риск ты пошел ради Юли.

Пожимаю руку. Крепко, как положено.

Как хирург хирургу.

— Если хочешь, возвращайся обратно, — предлагает восстановить там, откуда сам же выпнул после моего крупного косяка. Я устроил скандал и отказался оперировать свою дочку. — Парням тебя не хватает.

— Былого не вернешь, — тактично отказываюсь. Я не хочу быть никому должным и буду сам нести ответственность за свои косяки. — Ситуация с Дашей показала, насколько сильно я подвержен эмоциям. Не хочу никого еще раз подвести, — признаюсь.

— Ситуация с Юлей показала обратное, — подмечает спокойно.

Киваю.

Здесь не возразить.

Но возвращаться не стану.

— Следователь приходил? Заявление написали? — резко перевожу тему.

Я не любитель ковыряться в собственном прошлом. Там много моментов, о которых мне неприятно вспоминать.

Пока дорос мозгами, успел дров наломать по полной.

— Он просит тебя приехать в отделение и дать показания, — Слава достает из кармана визитку и протягивает ее мне. — Позвони. Договоритесь о встрече.

— Хорошо, — принимаю бумажный прямоугольник и убираю его в брюки. — Завтра заеду. У меня регистратор работал, — вспоминаю. — Думаю, следователю будет очень интересна запись.

— Несомненно, — заверяет Ленский. — Отец подключил все свои связи, дело на тормозах не спустят. Оно на личном контроле прокурора области.

— Ого, — присвистываю удивленно. — Нехилые связи.

— Да, батя ему по молодости жизнь спас, вот и обратился за помощью по старой памяти, — поясняет Слава.

Мы обмениваемся еще парой ничем не значащих фраз, у Ленского звонит телефон и, извинившись, он отправляется к матери. Его Люда приехала.

— Девочек моих только не затискайте, — прошу друга. — Я приеду перед ночным сном их купать и сам уложу, пусть твоя мама передохнет хоть немного.

Слава смеется.

— Мама и отдых — понятия несовместимые, — с легкой иронией в голосе сообщает друг. — Она к возвращению Юли наготовит на месяц вперед, вот увидишь! — заверяет.

— Не сомневаюсь, — тихонько посмеиваюсь.

После общения с Ленским тревога и страх отступают на задний план. Я могу их контролировать и этому можно только порадоваться.

— Юля скоро проснется, — Слава кивает на бокс. — Она уже три часа спит.

— Три? — удивляюсь. — Ты же матери только-только позвонил.

— Ну так я с ней разговаривал, — ухмыляется.

Чтобы не наговорить лишнего, прощаюсь с Ленским и захожу к Юле к бокс. Пока она спит, изучаю ее жизненные показатели, отслеживаю динамику.

Первые сигналы, предшествующие пробуждению, отлавливаю, едва собираясь выйти из бокса и взять историю болезни. Резко меняю свои планы.

Подхожу к кровати. Юля делает глубокий вдох, распахивает глаза и…

Встречаюсь с ее ошалевшим взглядом.

— Привет, — голос Ника, как мяч для пинг-понга, отлетает от стен и врезается мне прямо в уши.

В стоящей вокруг меня тишине он кажется слишком громким, непривычным, и от этого я начинаю нервничать. Несмотря на вливаемые в меня препараты, сердце начинает биться быстрее.

— Привет, — хриплю. После сна у меня всегда немного севший голос, а после интубации, так и вовсе осип. Горло саднит, хочется пить.