Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 15 – Кэти Свит

Я настолько сильно погружаюсь в процесс, что вижу себя как бы со стороны. Не слышу музыки, не реагирую на попытки медсестер завязать разговор, это все лишнее и никак не поможет делу.

О том, чья сестра лежит на столе знают лишь трое.

Нам с Юлей несказанно повезло, что Даню и Игоря отстранили от операций до выяснения всех обстоятельств вчерашнего происшествия.

Нам повезло, что сейчас все заняты проведением сложнейшей операции за стенкой рядом с нами и никто не помешал. В отделении никого нет, помещения максимально пусты, лишь в одном собрано максимальное количество медперсонала, научных работников и журналисты.

Нам повезло. Чистая операционная оказалась свободной. Стерильной, готовой под нас. Чем мы и воспользовались.

Юльку довезли до НИИ за считанные минуты, ведь парк находится рядом и с сотрудниками “Скорой” мне без труда удалось договориться.

Нам повезло. Во всем повезло.

Только, блин, как только Юля оказалась на столе, все пошло через одно место.

— Остановка! — голос Донского слышится словно сквозь толщу воды. Отхожу от стола, отрешенно наблюдаю за тем, как он снова “заводит” Юльку.

Эмоций нет, внутри меня пустота. Я полностью отрешен и сконцентрирован на деле.

— Продолжайте, — дает добро и мы снова вступаем в неравную схватку со смертью.

— Я почти закончил, — сообщаю парням. Даже не верится, честное слово. — У тебя как?

— Кровит, — хмурится Тихий, смачно выругавшись матом.

Друг на пределе, но продолжает работу, позиции не сдает. Каждый знает, что стоит на кону, и поэтому действует с полной отдачей.

— Не могу понять, где, — обозначает реальную проблему. — Я уже все просмотрел.

— Если не поймешь, то в третий раз я ее не “заведу”, — хмуро предупреждает Донской. На его всегда спокойном лице пролегла тень тревоги. — Поторапливайтесь. Показатели нестабильны.

Включаемся в работу по полной, делаем больше, чем можем. Работаем на пределе возможностей.

Напряжение зашкаливает. В воздухе коротит.

— Нашел! Селезенка, — рычит друг. Склоняется над столом, работает быстро и четко, то и дело продолжает отдавать медсестрам приказы. — Не могу остановить кровотечение, — глухо признает.

Закончив со своей частью, подключаюсь к другу, ему моя помощь сейчас очень нужна.

— Тампон! — даю указание медсестре, Элечка тут же его исполняет. Приступаю к работе.

Тихий — отличный абдоминальный, но сейчас не справляется. Повреждения Юли оказались коварными, как никогда.

По-хорошему, нам нужно еще как минимум два хирурга, но никого нет. Все заняты на операции.

Да и привлекать сейчас кого-то из вне — так себе затея. Помочь не помогут, скорее сдадут.

Хоть из меня так себе абдоминальный хирург, но делать нечего, вписываюсь в работу.

Лицензия есть. Официального запрета на проведение оперативного вмешательства нет.

Допуски все имеются, обучение соответствующее пройдено.

Юридически не подкопаешься. А вот морально…

Вчера каждому из нас выписали запрет.

— Нужно удалять, — принимаю решение. — Мы не можем остановить кровотечение.

— Нельзя, — стоит на своем Тихий. Продолжает шить, не отвлекаясь. — Она молодая еще, вся жизнь впереди.

— Или ничего, — не отступаю от своего. Начинаю нервничать, что вовсе недопустимо. — Жизнь дороже.

— Показатели падают, — слова Дона капают на мои натянутые нервы кислотой. Дергаюсь, поднимаю на него взгляд, плотно сжимаю челюсть.