Онлайн книга «Трясина»
|
более, что ко мне должны придти. Он вскочил с дивана, надел трусы, набросил на плечи рубашку и натянул брюки. — Может быть принцесса желает кофе в постель? Ответа не последовало. Он обернулся. Она, свернувшись калачиком, прижималась щекой к подушке. Лицо ее озаряла улыбка. Она видела сон. Губы ее шевелились, словно произносили слова, полные неизъяснимой нежности. Жан колебался, не решаясь разбудить ее. Как он мог быть настолько слепым, чтобы не заметить, сколько пришлось ей вынести из-за его упрямства и мимолетного тщеславия? Ведь кроме него у нее больше нет никого, на кого можно положиться. Теперь он много бы дал, чтобы забрать свои слова обратно. Минуты шли своей чередой. Он обнял ее. Она заворочилась и открыла глаза. — Прости, Зиночка, — пролепетал он. — Может быть начнем все сначала? Она потянулась, с надеждой посмотрела на него и мило улыбнулась: — Ладно уж… 29 Мидаса возвратили в подвал, прислонили спиной к стенке. Горилла нацепил на запястья наручники, накрутил вокруг пояса массивную цепь, свисающую с потолка. Теперь Мидас понимал, чего от него хотят, в подсознании медленно восстанавливались причины его пленения. Объяснять свое истинное происхождение потеряло всякий смысл: все равно никто не поверит, для них его откровения равносильны бреду сумасшедшего. В душе росла тревога: здесь явно и беззастенчиво хозяйничает сам Дьявол. Здесь правила игры варварские, а значит надо драться, чтобы выжить. Все его тело налито свинцовой тяжестью, будто какая-то неведомая гранитная сила держала его в своих объятиях. Два ребра наверняка сломаны. Необходимо время, чтобы восстановиться. Он закрыл глаза и стал медленно погружаться в душезрение. … Две свечи во мраке. Одна — его душа, другая — Рэма. Его дух, проникший в чужое тело, разгорается все ярче и ярче. Два язычка сливаются в единое пламя. Может ли такое быть? Ведь Мидас жив, а Рэм умер. Я победил его, но… я, раздваиваясь, читаю его мысли. Неужели я стал хозяином двойной памяти? Нет! Надо победить второе «я». Но если я уничтожу его, то уничтожу и себя… Вдруг игра воображения уносит в мятежное море грез, взору предстает Кассандра. Красота божественная — открытая, неподдельная, притягательная. С нимбом каштановых волос, с огромным горизонтным солнцем за спиной. Она улыбается, ее улыбка гонит прочь его боль… Очнулся в холодном поту от сумбурного и мятежного видения, когда почувствовал, как кто-то сзади приближается к нему с раскаленным металлом. Его спина еще не успела ожить от первой порции Ожегов, а его снова хотят клеймить. Ощущает спиной жар, исходящий от железного прута. Собрав воедино всю свою волю, сосредоточился. Он прожил на Земле несколько месяцев, но как мучительно продолжать пребывание в этом порочном мире. Не боязнь телесной смерти терзала Мидаса, а боязнь задерживаться здесь. Муки ада не идут ни в какое сравнение с муками землян. Первое прикосновение жгучего металла всколыхнуло душу — она готова покинуть свою бренную оболочку. Он хотел воспротивиться, но потерял сознание. Очнулся от раздражающего ощущения жара в теле. Снова мысли унесли его в болотное царство, туда, где родился как землянин, где вкусил смысл безмятежной свободы, где оставил Кассандру — самое очаровательное существо: прелестные изгибы ее царственной молочно-белой шеи, томные голубые глаза, блестящий румянец нежного лица. И прошептал: «Я вернусь к тебе наперекор превратностям судьбы, моя несравненная и желанная». И эта жгучая потребность вмиг сотворила чудо: все земные болезни — злость, ненависть, жестокость, алчность сковали душу и, окрепнув в рэмовом организме, неистово звали к решительным действиям. «Хватит с тебя! — теребил душу голос. — На земле нет власти Бога. Почему ты должен, стоя на коленях, терпеть надругательства?» |