Книга Трясина, страница 181 – Борис Саркисов

— Но есть еще загвоздка, — возвратившись к столу, заметил Вадим. — Мне надо как-то выкручиваться перед своим начальством: ведь от меня наверняка потребуют отчета о расследовании монетного дела.

Он рассказал все, что ему было известно. Бородачи внимательно слушали, время от времени переспрашивая. Когда Вадим закончил, Колымей предложил:

— Для начала пойдете к Валерию Самуиловичу и передадите от меня горячий привет.

— Он не такой глупый, чтобы принять привет с того света, — заметил Вадим. — Для него вы на небесах.

— Поверит, когда передадите ему это, — Колымей подал Базалову свернутую в трубочку бумагу. — Кстати, Вадим, это по вашей инициативе мне приходится изворачиваться и раскрываться, чего я побаивался все двенадцать лет заточения в замке.

Вадим улыбнулся. Ему было смешно, что монастырские развалины здесь на полном серьезе называют «замком».

— Да, в замке, — выпалил Колымей, и Вадим был ошарашен телепатической вспышкой чародея. — Для нас эти развалины — убежище, бастион, куда закрыт доступ пошлости, снобизму, лицемерию и мракобесию, всему, тому, что окружает вас. Так вот… Чтобы вам, Вадим, выпутаться и антиквару жить спокойно, сделаем так. Пусть Валерий Самуилович даст вам для отчета письменное объяснение, мол, монеты старой чеканки завозил к нему кто-то издалека, а антиквар, согласно своему уставу, принимал их для продажи, сохраняя тайну вклада. Пойдет?

Вадим задумался.

— Пожалуй, другого варианта не придумать, — наконец согласился он.

— Вот и хорошо.

Вадим обратил внимание на Андрея: его так и подмывало вступить в разговор.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросил его Базалов.

— В городе с огромным любопытством следят за событиями, связанными с блуждающим покойником, — озадаченно проговорил Андрей, глядя на чародея. — В его плоти, как выяснилось, некогда был ваш сын Рэм. Неужели и вправду он воскрес?

Колымей рассмеялся.

— Мало ли что пишут газеты… Только в одном они правы: Рэм отравлен двадцать второго июня цианидом и умер.

— Тем не менее, он покинул гроб, — допытывался Андрей.

— Покинул, но в другом качестве. Новый дух посетил его бренное тело, и он стал совершенно другим. Не отрицаю, что к этому воскрешению я приложил руку, но не предполагал, что за покойником начнется охота.

— Выходит, что Рэм и Мидас — одно лицо? — поинтересовался Вадим.

— Можно сказать, что это один и тот же человек по плоти, но… Они друг друга не знают.

— И Мидас должен вернуться сюда из путешествия?

— Несомненно, — ответил Колымей, — и это меня очень беспокоит. Тут потребуется ваша помощь, Надо оградить Мидаса от пленения и уничтожения. Он нужен не только мне, городу, стране, он нужен всему миру. В его голове заключена таинственная формула бессмертия нашей планеты.

— Вы убеждены? — спросил Андрей.

— Видите ли, почти все великие мыслители прошлого и настоящего предлагали свои модели общества. Все они полагали, что достаточно изменить государственный строй, как наступит благоденствие. Формулу бытия они ошибочно искали в новом лике своих стран. Но не нашли. Так ли я говорю, Игнат? — Колымей посмотрел на друга, молчавшего до сих пор, и представил его: — Это мой единомышленник, историк и философ одновременно.

Игнат согласно кивнул.

— Я вам верю, но… — скептично высказался Андрей, — но сомневаюсь, что возможно создать новую общность людей.