Онлайн книга «Трясина»
|
— Колымей!.. Колымей!.. — раздались возгласы. — Да, всем нам знакомый доктор философии Арсен Давидович Багратов… Вадим почувствовал духоту. Он весь взмок, но не жара была тому причиной. Он с горечью вспомнил свой последний разговор с Маркиным, его пронзительно-снисходительный взгляд и содрогнулся. Конечно же, шеф с умыслом хочет похоронить расследование убийств Рэма и его жены, растащить их с Жаном по разные стороны. А значит под угрозой и его личное расследование, его попытки выйти на Колымея. Чтобы отвлечься от нахлынувших эмоций, он снова устремил внимание на сцену, на ее хозяина. Оратор продолжал свою речь. Лицо спокойное, бледное, свойственное прорицателю. — Но, как известно, все гениальное просто. В этом не раз убеждал нас Колымей — как теоретически, так и практически. Он нашел свои доказательства этому феномену. Его исследования, проведенные четырнадцать лет назад в стенах университета, тому свидетельство. Сегодня мы постараемся повторить его опыт. Опыт, где столкнемся с простой, но железной и неоспоримой логикой. — Аскольд Евгеньевич кивнул в сторону сопровождавших его студентов. — Мне будут ассистировать Александр Рындин и Виталий Ерохин. Можно начинать, ребята. В зале стало совсем тихо, когда Александр, и Виталий вывели на сцену человека лет пятидесяти пяти в темных очках и светловолосую девушку. — Позвольте представить наших почетных гостей, — сказал Муратов. Это — члены общества слепых Савелий Петрович Панаев и его двадцатилетняя дочь Ирина. Мы выражаем им признание за согласие участвовать в эксперименте. Оба любят художественную литературу, читают по своим специальным книгам, а Савелии Петрович к тому же пишет неплохие лирические стихи, некоторые из них печатались в местных газетах. Это, так сказать, для справки. По воле судьбы они стали незрячими от рождения, а следовательно не могли когда-либо созерцать нашу действительность: видеть природу, ее краски, людей с их характерными чертами. Тем не менее они обладают необычной остротой внутреннего зрения, которое позволяет им наблюдать мир таким, каким он есть. Так ли я говорю, Савелий Петрович? — Именно внутреннее зрение позволяет нам с дочерью воспринимать действительность, черпать знания, — неторопливо подхватил вопрос Панаев. — Можно так сказать: я вижу, не видя. Кто читал Майн Рида, тот не мог вместе с автором не воспринимать зрением величественные Гималаи, заболоченные джунгли на их склонах, вечнозеленые тропические леса, лиственные и хвойные деревья, кустарники, луга… Все это рельефно и явно отпечаталось в моем сознании. Да, я вижу облака, голубое небо, пятна на солнце… И всегда меня поражает многоликость и многоцветье природы. — А как ты оцениваешь свои впечатления? — профессор перевел взгляд на Ирину. — Вы меня спрашиваете? — она повернула лицо к Муратову. — Да. Ее тонкие черты напоминали Вадиму образ святой Девы, сошедший с полотен Тициана. Она не могла разглядеть ни зал, ни зрителей, а сама сидела перед ними как на ладони. По рядам пробежал трепет восхищения, когда она обратила лицо к профессору й произнесла мягким мелодичным голосом: — Этот вопрос не раз возникал в разговоре с отцом, но ясного ответа мы с так и не нашли. Действительно, мы воспринимаем мир таким, как и зрячие. |