Книга Трясина, страница 116 – Борис Саркисов

Занятый своими мыслями, он не обратил внимания на подсевшего рядом молодого человека.

— Спорю, что вы здесь впервые, — как-то с лета и беспардонно завел он разговор и тут же представился.

Соседом оказался Андрей Козлов, аспирант. Увлекается оккультовыми науками, считая, что они помогают мыслить нестандартно, глубоко вникать в процессы общественного развития. Его кумир — Колымей.

— Уверяю, зря времени не потеряете, — говорил он негромко, но эмоционально, убежденно. — Занятия всегда проходят увлекательно, без назиданий, каждый получает необходимую информацию о тайнах невидимого мира. Многие ценности, приобретенные человечеством, здесь синтезируются в новую науку, если хотите, в виртуальную реальность.

Вадим чувствовал, что какие-то магические силы непроизвольно втягивают его в разговор.

— Что лично вам дали эти занятия? — спросил он.

— Очень многое. Они, в частности, подсказали тему моей диссертации.

— Вот как?

— Именно здесь я задумался над методикой преподавания в вузе, которая сейчас далека от совершенства. Здесь никогда не бывает нудных лекций, чем грешит институтская профессура. Лекции не развивают, а притупляют внимание. Исследования показали, что уже через пять минут таких скучных и монотонных поучений наступает кризис внимания. А здесь что-то, вроде диспута — надо постоянно держать мозг в работе. Колымей ввел эту методику, Муратов подхватил ее и усовершенствовал. Нас здесь никто не заставляет думать так, а не иначе. Полная демократия взглядов. Туг рождается истина, точнее — тропинка к ней, потому что Абсолют в общественном развитии непостижим. А вы как думаете?

Только сейчас Вадим внимательным взглядом ощупал соседа. Рядом сидел человек лет тридцати, с худым костистым лицом аскета, на котором лихорадочно горели глубоко посаженные карие глаза. Лоснящийся черный костюм скрывал живое и энергичное тело. Держался тот довольно непринужденно, раскованно. Рассудительный и общительный, он готов с жаром, не щадя сил, защищать свои взгляды.

— Мне нравится ваша откровенная убежденность, — признался Вадим. — Поэтому верю, что утверждение «оккультика помогает мыслить нестандартно» — не пустой звук. Но почему вы собираетесь здесь, за городом?

— Видите ли, наше общество открывалось в пору беспредельной власти коммунистов, — пояснил Андрей. — Естественно, существовали подпольно, поэтому и выбрали место, отдаленное от любопытных глаз. Поначалу занятия шли в ближайшем отсюда лесу, на небольшой поляне, но потом над нами сжалился директор фабрики Писуев, бывший студент Аскольда Евгеньевича: на свой страх и риск он приютил нас в этом клубе…

Тут его мысль оборвалась — он кивком головы указал на левое крыло зала, и легкая усмешка тронула его губы:

— Глядите на тех бородачей.

В третьем ряду сидели два священнослужителя в приличествующих их сану рясах.

— Что тут удивительного? — Вадим пожал плечами. — Раз пришли, значит это им интересно. Мистическое свойственно и духовенству. Их взоры тоже устремлены к иному миру — миру духов. Без них религия мертва.

— Согласен, но с существенной оговоркой, — уточнил Андрей. — Мы стремимся научно обосновать эти тайны, они же считают, что эта сфера деятельности недозволена божьему созданию, на нее наложено табу. То есть все это должно быть предметом слепой веры, а мы, богохульники, преступаем черту дозволенного.