Книга Муцянь, страница 38 – Джин Соул

— Покажи ладони, – велел Сяоцинь, вставая перед Чэнь Ло на колени и доставая из-за пазухи круглую фарфоровую коробочку с какой-то пахучей мазью.

Пока он старательно смазывал каждую мозоль, Чэнь Ло разглядывал его. Ткань мяньши хоть и полупрозрачная, но даёт лишь общее представление о чертах лица. Интересно, как он выглядит? Что скрыто под мяньшой? Шрамы? Щербины? А может, татуировки? Если схватить за край мяньши и сдёрнуть её, то можно это выяснить. Вот только мальчишка наверняка успеет отклониться: руки Чэнь Ло вытянуты вперёд, ладонями вверх, так сразу не ухватишься.

— Готово, – сказал Сяоцинь, пряча коробочку обратно за пазуху. – Мозоли сойдут, когда досчитаешь до ста.

Чэнь Ло выгнул бровь, и не подумав считать вслух, как того ожидал, по всей вероятности, Сяоцинь. Как будто мозоли исчезнут бесследно так быстро! Чэнь Ло как-то стёр ногу, камешек попал в сапог, так он потом ещё неделю хромал. Но то была всего одна мозоль и на ноге, а тут дюжина и на ладонях, разве они исчезнут… Исчезли, точно их и не бывало! Чэнь Ло потрясённо уставился на собственные ладони, потом так же на мальчишку. Тот фыркнул и показал на себя большим пальцем, то ли хвастаясь мастерством, то ли требуя благодарности.

— Так ты действительно ученик аптекаря, – пробормотал Чэнь Ло и спохватился: – Ладно, некогда рассиживаться, нужно похоронить твоего учителя.

Он поднялся кое-как, вытер руки об штаны и огляделся. Вокруг рос один бамбук, но даже если зайти в обычный лес, Чэнь Ло сомневался, что сумеет срубить дерево и вытесать из него гроб.

— У тебя есть простыня или какое-нибудь покрывало? – спросил он у мальчишки. – Нужно завернуть тело, прежде чем его закапывать.

Сяоцинь с очередным вздохом нырнул во всё тот же сундук и вытащил оттуда большой кусок ткани с бахромой из вытрепанных ниток. Видно, пролежала ткань в сундуке немало лет: прежде она была не то синей, не то зелёной, но теперь вылиняла и выцвела бледными, нездоровыми разводами. Чэнь Ло взялся за один край, Сяоцинь за другой, и они растянули ткань на полу возле окна.

Чэнь Ло надеялся только, что труп аптекаря Сяна не рассыпется у него в руках, когда он до него дотронется. Он на пару мгновений сложил ладони, прося прощения у усопшего за то, что потревожит его останки. Веса мумии он почти не почувствовал – лёгкая, как высушенная цикада. Ткани хватило, чтобы дважды обернуть тело.

Сяоцинь не помогал ему, только бормотал что-то на непонятном языке, какие-то отходные молитвы, должно быть. Чэнь Ло диалектов не знал, говорил только на столичном языке, как и все в его семье: градоначальник Чэнь родом был из Чэнъаня.

Чэнь Ло вытащил покойника из дома, уложил его в могилу и засыпал землёй. Полагалось поставить какой-нибудь камень или доску с посмертным именем, но ничего подходящего не нашлось, да он и не знал, как пишется имя усопшего аптекаря. А ещё неплохо было бы зажечь благовония, но где их взять в лесу? Чэнь Ло ограничился тем, что воткнул в могильный холм несколько лучинок и поджёг их. Молитв он не знал, но решил, что аптекарь Сян обиду не затаит и не выберется из могилы, чтобы, как покойники из сказок, требовать посмертных почестей, потому что его хотя бы похоронили.

— Скучно как-то вышло, – сказал вдруг Сяоцинь. – Когда у аптекаря Сяна умерла собака, мы её сварили и съели.