Книга Муцянь, страница 2 – Джин Соул

— Уж придумай что-нибудь, – хмыкнула жена торговца масками, – я хочу по городу в повозке разъезжать, непременно с парчовыми занавесками!

Голова у торговца масками работала хорошо, торгашу никак без смекалки. И дня не прошло, как он придумал беспроигрышный план быстрого и долгосрочного обогащения.

Утром, когда настало время открывать лавку, он встал за прилавок… в маске, так уродливо расписанной, что при взгляде на неё хотелось сплюнуть.

— Эй, Лао Ю, – удивился зашедший поприветствовать приятеля по торговому делу трактирщик, – что это ты в маске? Не иначе как госпожа Ю тебя приложила, стыдно на людях с синяком под глазом показаться? – и он расхохотался, потому что все в городе знали: жена торговца масками его иногда поколачивает.

— Нипочём не угадаешь, – сказал торговец масками, проглотив обиду. – Это от сглаза.

— Что-что? – переспросил трактирщик. – Какого такого сглаза?

Торговец масками будто бы неохотно, цедя слова, рассказал, что какой-то странствующий не то монах, не то заклинатель поведал ему один секрет – как расписывать маски, чтобы те защищали хозяина от дурного глаза, а заодно и приумножали добродетели и то, что полагается в кошель складывать. Будто бы все «знающие люди» в столице носят такие, потому живут там сплошь богачи. Ложь от первого слова до последнего, но в столице из жителей города никто не бывал, потому и оспорить сказанное не мог.

Услышав о таких чудесах, трактирщик разволновался и стал упрашивать, чтобы и ему продали расписанную волшебным узором маску. Торговец поломался для вида, но всё-таки вытащил из-под полы ещё одну размалёванную невесть чем маску и заломил за неё такую цену, что и представить себе страшно, не то что раскошелиться. Но трактирщик торговаться не стал, выложил на прилавок требуемую сумму серебром и поскорее нацепил на себя маску – чтобы приобщиться к «знающим людям».

И недели не прошло, как все жители города от мала до велика уже носили расписные маски. И семья торговца действительно несказанно разбогатела: первым человеком в городе стал!

Шло время, менялись люди, менялся город. О причинах, по которым маски начали носить сначала женщины, а потом и все остальные, давно позабыли, но ношение ритуальной маски стало обязательным: её надевали на младенца, а снимали уже с покойника.

Не носили масок лишь бродяги да проезжие, которые стали называть город с утраченным ныне именем Городом масок, или Мяньчжао.

Градоначальник Чэнь без видимого неудовольствия ждал, пока управляющий Ли колдует над терпким, ароматным чаем. При заваривании чая, как и в принятии важных решений, спешка губительна: температура воды, сорт чайных листьев и даже качество фарфора у чашек – важна каждая деталь, чтобы напиток вышел должного качества. Наконец чай был разлит, градоначальник Чэнь приподнял маску, отпил из своей чашки и одобрил:

— Хороший чай. Садись, Лао Ли, потолкуем.

Управляющий Ли, кряхтя, уселся за стол и воздал должное чаю. Градоначальник Чэнь отрешённо постукивал ногтем по маске, закрывающей лицо, и поскольку это давно вошло у него в привычку, то на маске осталась выщерблина.

— Стар я уже, пора на покой, – сказал он тоном ворчливого старика. – Из Чанъаня^[2] обещали назначить нового градоначальника.

Управляющий Ли покивал, соглашаясь. Хозяин его был уже в преклонном возрасте, а должность градоначальника – дело хлопотное, пора и честь знать.