Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 17 – Джин Соул

— Если уж начистоту, – сказал он, глядя стремительно угасающим взглядом в сторону трона, – то лучше убить себя, чем стать одним из вас. Ху Вэй был прав. Я слишком хорош для этого гадюшника.

Он крепко сжал древко копья, чтобы выдернуть его из себя.

— А-Цинь! – закричала императрица.

«Прости, матушка», – прошептал Ху Фэйцинь.

Небесный император сложил веер и стукнул им по ладони. Всё замерло, наступила полная тишина. На глаза Ху Фэйциня упала пелена забвения. Выдернуть небесное копьё из своего живота он не успел: Небесный император остановил время.

— А-Цинь! А-Цинь! – причитала императрица.

Небесный император, скривив рот, стоял возле застывшего, как статуя, сына.

— Почему он назвал себя Девятихвостым? – сквозь зубы спросил Небесный император. – Я ведь пересчитывал, их было восемь. Восемь!

— Быть может, ты обсчитался, – раздался спокойный голос позади него.

Небесный император обернулся. Наставник Угвэй подковылял к ним и тоже разглядывал Первого принца.

— Как я мог обсчитаться? – резко спросил Небесный император.

— Ты не заметил настоящего лисьего хвоста среди демонических, – сказал наставник Угвэй.

— Почему ты вообще не застыл вместе со всеми? – недовольно сказал Небесный император.

— Я ведь Черепаший бог, – сказал наставник Угвэй с лёгким удивлением. – Не один ты управляешь временем.

Небесный император фыркнул и отвернулся:

— Только твоих нравоучений мне сейчас не хватало…

Наставник Угвэй осторожно дотронулся посохом до древка небесного копья:

— И что ты собираешься с этим делать? Раз он Девятихвостый, он стал полноценным демоном. Ты ведь знаешь, что случается с демонами, если поразить их небесным оружием: стоит вытащить копьё, и он рассыплется в прах. А демоны не перерождаются.

— А-Цинь! – продолжала плакать богиня небесных зеркал.

Небесный император постучал веером по ладони, нервно прошёлся туда-сюда.

— Я понятия не имею, что с этим делать, – сказал он с досадой. – Как этот мальчишка вообще до такого додумался!

— Он всегда был умным, – заметил наставник Угвэй.

— Звучит так, словно ты его одобряешь!

— Кое в чём да. Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не играл с огнём. Карма возвращает стократно.

— А! – отмахнулся Небесный император.

Наставник Угвэй неодобрительно покачал головой и поглядел на безутешную императрицу. Она сидела подле Первого принца, обхватив его ноги ниже колен и прижавшись к ним лицом. Тело её содрогалось от рыданий.

— Если тебя не трогает горе матери, – проворчал наставник Угвэй, – то сердце у тебя, должно быть, из камня.

— Я ведь сказал, я не знаю, что делать!

— Ну так подумай, или голова у тебя, только чтобы тиару носить? Ты остановил время и сделал это вовремя, но ты не сможешь удерживать время вечно. Время разрушает всё, даже само себя.

Небесный император опять принялся ходить туда-сюда.

Наставник Угвэй вгляделся в лицо застывшего Ху Фэйциня.

«Яйца у мальчишки железные, – подумал он. – Решиться на такое… и сказать такое…»

Вообще-то наставник Угвэй тоже считал, что Первый принц «слишком хорош для этого гадюшника». Черепаший бог немало повидал на своём веку и мог с уверенностью утверждать, что из Ху Фэйциня вышел бы хороший император. Даже перерождение в лисьего демона не переломило его натуры. Да, Первый принц стал бы хорошим императором… а Небеса перестали бы быть «гадюшником». Но…