Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 199 – Джин Соул

Ему и самому нужно было успокоиться. Казалось, он упал с обрыва в воду и погружался всё глубже, даже не пытаясь выплыть. Чувства, кроме одного, были притуплены.

Говорил он скорее машинально, повторяя то, чем всегда убеждал себя:

— Сексуальное начало в пик юности очень сильно, но всё же не следует увлекаться и поддаваться прихотям плоти.

Чэнь Юэ остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Глаза её странно вспыхнули.

— Прихоть? – повторила она. – Это не прихоть!

— Что же тогда? – У Цяньхэн тоже остановился.

— То, о чём вы говорили, учитель. Я много об этом думала и поняла, что это именно оно и есть. – Говоря это, Чэнь Юэ опять раскраснелась и сбилась с дыхания. – Когда не можешь перестать думать о ком-то, когда мысли только о нём, когда перед глазами только он, когда на всё готов ради него… Вы, вы, вы, повсюду вы, учитель. Стоит мне закрыть глаза – и я вижу вас. Засыпая, я думаю о вас. Во сне я вижу вас. Просыпаясь, я первым делом думаю о вас. Ни одна, даже отстранённая мысль не обходится без вас. Без вас я не нахожу себе покоя. Если это не любовь, тогда что?

У Цяньхэн был потрясён. Чэнь Юэ не только разобралась в своих чувствах, но и смело их высказала.

«Она хоть понимает, что это было самое настоящее признание?» – подумал У Цяньхэн.

Чэнь Юэ нерешительно подошла, приподнялась, чтобы достать до губ У Цяньхэна – разница в росте составляла полголовы. У Цяньхэн поцеловал её первым, порывисто привлёк к себе за талию и поцеловал. Нужно быть негодяем, чтобы не ответить на такое признание, и ещё большим негодяем, чтобы воспользоваться им…

У Цяньхэн легко подхватил Чэнь Юэ на руки, отнёс вглубь сада, где никто не мог бы их потревожить, и уложил на траву. Именно там, под цветущими локвами^[13], Чэнь Юэ впервые познала сладость и боль любви.

У Цяньхэн придерживал ладонь у рта девушки, чтобы заглушить её стоны и крики, и жарко ласкал её тело. Нежная кожа Чэнь Юэ покрылась пятнами от поцелуев и росной россыпью пота.

Утренняя забава с самим собой казалась У Цяньхэну лишь жалкой пародией на то, что происходило сейчас. Его захлестнула страсть, сладострастие наполнило тело, подстывшая лава вновь горячо заструилась по венам, и он сам едва сдерживал крики.

Когда пик восторга был пройден, У Цяньхэн отнял руку ото рта Чэнь Юэ и наградил девушку нежным поцелуем за терпение и послушность. Грудная клетка Чэнь Юэ ходила ходуном, она никак не могла отдышаться.

— Чэнь Юэ, Чэнь Юэ, – ласково повторял У Цяньхэн, ладонью стирая пот и слёзы с её лица, – я люблю тебя, Чэнь Юэ.

Чэнь Юэ ухватила его ладонь, прижалась к ней лицом и закрыла глаза. Она ещё нескоро пришла в себя, да и У Цяньхэн не вполне владел собой, поэтому они, крепко обнявшись, лежали на траве ещё долго, едва ли не до заката, а с деревьев на них сыпался яблоневый цвет.

И ночью, когда Чэнь Юэ пробралась в комнату У Цяньхэна и юркнула к нему в постель, У Цяньхэн не возражал более. Они до самого утра предавались любви, зажимали друг другу рты ладонями, чтобы не выдать себя, и изнемогали от любовной неги, наполнявшей их тела.

— Могу ли я теперь считать себя совершенной, учитель? – спросила Чэнь Юэ, когда они остановились, чтобы отдышаться и после этой вынужденной передышки снова слиться воедино и уже не останавливаться, пока ледяной восторг не наполнит их обоих, пока не потемнеет в глазах, пока не зазвенит в ушах, пока сладость не превратится в боль, пока не останется сил ни на что…