Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 295 – Джин Соул

Увлеченные собственным спором, Янь Гун и Цзао-гэ даже не заметили, как их царь пришел в себя. Ли Цзэ очнулся незадолго до того, как их ссора начала порастать мощными криками. Мысли у него после долгого забвения еще путались, а перебранка этих двоих нисколько не помогала вернуть ясность рассудка. Он не мог еще сесть, или отдернуть полог, или запустить в них чем-нибудь, оставалось только надеяться, что они расслышат его голос.

Янь Гун и Цзао-гэ уставились на него, раскрыв рты, стало быть – расслышали, а потом:

— Цзэ-Цзэ!!!

— Ли-дагэ!!!

— Я, конечно, понимаю, от избытка чувств и все такое, – сердито и вполне ясно выговорил Ли Цзэ, – но не могли бы вы уже с меня слезть?!

Ли Цзэ потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Он не помнил, как его везли из Диких Земель в столицу Шаньду, воспоминания его обрывались на сражении с ханом Ын-Агыхом, и восприятие времени у него было искажено: вроде бы только что был на поле битвы, а теперь лежит на кровати в царских покоях дворца. Далее он припомнил, чем кончилось сражение с ханом Диких Земель, и его рука медленно поползла на грудную клетку. Пальцы ощутили бинты.

«Я был ранен, и меня привезли в столицу», – подумал Ли Цзэ.

Судя по всему, ранили его серьезно, иначе бы эти двое так не всполошились, когда он очнулся: у Янь Гуна слезы градом по лицу катились, и даже Цзао-гэ тер предательски поблескивающие глаза кулаком. Но кроме слабости Ли Цзэ ничего не чувствовал.

— Что я?.. – выговорил он.

Янь Гун вытер глаза рукавом, шмыгнул носом и сказал:

— Ты был ранен, Цзэ-Цзэ.

— Это я помню, – возразил Ли Цзэ. – Дальше?

Цзао-гэ в двух словах рассказал ему, чем закончилось сражение. Ли Цзэ слушал с отрешенным видом, точно его и не волновало больше, что сбылась его мечта – он завоевал и объединил Десять Царств. Что-то ускользало от него, это Ли Цзэ чувствовал, но выловить мысль-беглянку из общей сумятицы в мыслях не мог.

— Мы привезли тебя в столицу, – сказал Цзао-гэ.

— А… – протянул Ли Цзэ, блуждая взглядом по царским покоям, словно искал что-то и не мог найти.

— Цзэ-Цзэ, что с тобой? – обеспокоился Янь Гун.

— Хм… – неопределенно отозвался Ли Цзэ. – Я забыл.

— Что забыл? – не понял Янь Гун.

— Не помню, что забыл. Что-то важное, – пробормотал Ли Цзэ, морщась.

— Ты просил что-то, Ли-дагэ, – смущенно сказал Цзао-гэ, – но мы не поняли, что это.

— Просил? – повторил Ли Цзэ, переведя на него взгляд. – Что?

— Орхидею какую-то, – сказал Цзао-гэ, не заметив, как Янь Гун на него шикнул. – Бредил, должно быть.

Глаза Ли Цзэ широко раскрылись, и Янь Гун понял: что бы Ли Цзэ ни забыл, он это только что вспомнил.

«Кто тебя за язык тянул!» – подумал он сердито, сверля Цзао-гэ взглядом.

Ли Цзэ вспомнил, как от него ускользало сознание, когда он лежал там, на поле боя, с пробитой копьем грудью, и должен был видеть небо, потому что лежал навзничь, но видел неясный образ девы в белом одеянии и думать мог только о ней.

— Су Илань! – разволновался Ли Цзэ. – Где Су Илань?

— Су Илань? – повторил Янь Гун, вприщур глядя на Ли Цзэ. – Мэйжун назвала тебе настоящее имя?

Ли Цзэ незаметно прикусил губу изнутри. Имя сорвалось с его губ быстрее, чем мозг успел послать останавливающий сигнал.

«Нужно тщательнее подбирать слова», – укорил Ли Цзэ сам себя.