Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 181 – Джин Соул

Увидеть вместо силача всего лишь мальчишку они не ожидали, понятное дело, но Ли Цзэ по просьбе Цзао-гэ демонстрировал им силу, распрямляя подковы или кроша камни в песок, всего лишь сжимая их в ладони, и они уверовали, что все рассказы о нем правда.

Ли Цзэ для них был весьма странной личностью: раздавал награбленное добро крестьянам и ничего не брал себе. Янь Гун всегда забирал его долю и припрятывал, чтобы сохранить для Ли Цзэ, когда он передумает. Поскольку Ли Цзэ оставался равнодушен к дележу добычи, Янь Гун выбирал его долю на свое усмотрение, полагая, что будущий царь должен иметь одежды и добра с запасом, чтобы не ударить в грязь лицом, когда придет время занимать столицу. Сам он уже спал и видел себя придворным евнухом.

В одном из поселков они обнаружили на доске розыскные листы с портретом Ли Цзэ, который нисколько не походил на Ли Цзэ. Городские чиновники не верили, что бандой руководит мальчишка, и нарисовали мордоворота со злобной физиономией. За голову «главаря банды Чжунлин» давали полтысячи таэлей серебром.

— Смотрите, – захохотал Янь Гун, тыча пальцем в розыскной лист, – Цзэ-Цзэ, это они Цзэ-Цзэ так нарисовали! Цзэ-Цзэ, смотри, про тебя написано.

Ли Цзэ смутился. Янь Гун сощурился, не понимая, почему Ли Цзэ отворачивается, да еще и выглядит при этом смущенным, но до него тут же дошло, и он воскликнул:

— Цзэ-Цзэ, так ты не умеешь читать?

— Как будто ты умеешь, – буркнул Ли Цзэ и сильно покраснел.

— Конечно, умею, – кивнул Янь Гун, – всех евнухов обучают читать и писать. Цзао-гэ, непорядок, наш вожак читать не умеет!

— А? – отозвался Цзао-гэ, который до этого момента пристально разглядывал свой собственный розыскной лист.

Сам он умел читать, но очень плохо, больше догадываясь о содержимом, чем понимая его.

Янь Гун подсуетился и раздобыл книг, чтобы учить Ли Цзэ читать, и письменных принадлежностей. Теперь на каждой остановке Ли Цзэ приходилось еще и учиться грамоте. Он был умный, быстро схватывал.

Цзао-гэ слушал краем уха уроки, которые давал вожаку мальчишка-евнух, и запоминал. Он смутно понимал, что в будущем личном войске царя ему уготовано место, по меньшей мере, генерала, а генерал, который двух иероглифов сложить не может, только опозорит своего правителя.

Несколько раз пришлось сражаться с солдатами, посланными за головой вожака банды Чжунлин, но после короткой демонстрации силы Ли Цзэ – он обычно хватал одного-двух и забрасывал куда-нибудь на дерево, или на крышу, или далеко в реку – происходила безоговорочная капитуляция с непременным покаянием.

За все набеги банда Чжунлин не потеряла ни одного человека, но и ни одного не прибавила: Цзао-гэ решил, что сотня должна оставаться сотней, раз уж о них и легенды складывают – исторической достоверности ради.

— Достоверность, – хмыкнул Янь Гун, пихнув Ли Цзэ в бок, – то есть валуны в горы превращать – это ничего, а сто один человек в банде или сто два вместо сотни уже нельзя? Да кто их считать-то будет? Уверен, большинство и до десяти считать не умеет.

В год, когда Ли Цзэ исполнилось тринадцать, банда Чжунлин добралась наконец до первого большого города в Восточном Хэ – заставы Фэнлинь.

Цзао-гэ послал несколько человек разведать, что собой представляет застава Фэнлинь, а особенно – гарнизон. Разведчики, вернувшись, пересказали, что увидели и услышали.