Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 100 – Джин Соул

— Так это не делается, – сказал потусторонний голос за спиной Янь Гуна.

Янь Гун испуганно обернулся и увидел, что один из перевозчиков подошёл незаметно и наблюдал за ними. Лицо у него было начисто лишено эмоций. Янь Гун понял, что упрашивать бесполезно.

— Ритуальные деньги у каждого свои, – продолжал перевозчик душ. – Нельзя заплатить за кого-то ещё.

— Разве он виноват, что по нему не жгли денег? – возмутился Янь Гун.

— Такова его судьба, – сказал перевозчик душ.

— И что же, он теперь навсегда останется здесь? – похолодел Янь Гун.

— Нет, – задумчиво сказал перевозчик душ, точно сам не знал ответа и выдумывал его теперь, – монахи в монастырях молятся о потерянных душах. Иногда молитвы превращаются в ритуальные деньги и прилетают к Реке Душ. Однажды он переправится через реку.

Сказав это, перевозчик душ вернулся к работе. Янь Гун выдохнул: он-то думал, что его схватят за шиворот и оттащат обратно к потоку.

Со стороны наблюдать за происходящим было удобнее, и Янь Гун скоро заметил, что перед посадкой в лодку душе вручают небольшую чашку с дымящейся жидкостью. Некоторые пили её тут же, на берегу, некоторые забирали с собой в лодку и пили уже там.

«Вода забвения», – понял Янь Гун.

Скоро настанет и его очередь. Он подойдёт к лодке, заплатит перевозчику душ, выпьет воду забвения и переродится, забыв, кем он был, потому что так полагается при перерождении – чтобы новая жизнь начиналась с чистого листа.

Но у Янь Гуна были совсем другие планы.

Надо полагать, это было озарение, а может, фонтанирующая даже после смерти изворотливость евнуха. Своего он добивался всегда, зачастую прибегая к самым невероятным способам, за что любой другой был бы бит нещадно, а он выходил сухим из воды. Но уж если Янь Гун обещал что-то сделать, то наизнанку выворачивался, чтобы сдержать слово.

«Встретимся в следующей жизни» было предсмертным обещанием, какое часто давали те, кто отправлялся или провожал в последний путь. Умирающих это должно было успокоить, а скорбящих по ним – утешить. Но вряд ли кто-то говорил это всерьёз, с твёрдым намерением исполнить: то, что будет по Ту Сторону, неведомо никому. Янь Гун, разбиравшийся в этом чуть лучше остальных, верил, что нет ничего невозможного и что люди могут встретиться в следующей жизни, если очень захотят.

Оказавшись у Реки Душ, Янь Гун впервые осознал, что, вероятно, сделать это невозможно. Вода забвения, которую перевозчики душ дают умершим, начисто стирает память о прожитой жизни, а значит, и о тех, с кем эта жизнь была прожита. Даже если они нос к носу столкнутся в следующей жизни, они друг друга не узнают, к тому же неизвестно, кем они переродятся. Осознав это, любой другой смирился бы с неизбежным. Любой другой, но не Янь Гун.

«Я дал слово, – подумал он, и в его глазах начал поблескивать огонёк одержимости, который не потухнет и через тысячу лет, – что мы с Юань-эром встретимся. И мы встретимся, чего бы это мне ни стоило!»

Выход из сложившейся патовой ситуации был простой, но успех зависел исключительно от удачливости исполнителя. Янь Гун, несмотря на трудно складывающуюся жизнь, считал себя везунчиком: да, хозяин изуродовал его, но он встретил замечательных людей, занимал высокую должность – второй после царя! – и обрёл личное счастье. Судьба явно к нему благоволила, иначе бы он умер от потери крови, когда его изувечили, или от любого из приступов лихорадки, какими он страдал всю жизнь. Но он выжил – несмотря ни на что.