Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 95 – Джин Соул

«Я должен отнести туда эту сферу», – подумал Ху Баоцинь, сам не понимая, с чего он это взял.

Быть может, частичка воли заключённой в сферу души передалась ему, когда он ткнулся в неё носом? Серебристый лис покрутил усами, размышляя, что Владыка миров с ним сделает, узнав о пропаже части своей коллекции. Вероятно, попытается оттаскать за хвост. Имело ли это какое-то значение? Нет.

Он осторожно взял духовную сферу в зубы и протиснулся в услужливо подставившийся ему портал, который вывел его в мир смертных – прямо к Лисьему богу. А ещё там был хэшан, в котором Ху Баоцинь безошибочно узнал Владыку миров.

Владыка миров, увидев серебристого лиса и то, что он держал в пасти, облился вином от неожиданности. Ху Баоцинь не удержался и презрительно фыркнул, после чего оставил духовную сферу Лисьему богу, полагая, что тот как-нибудь разберётся, что с ней делать, и удалился обратно в портал.

Зеркало, через которое он прошёл, осыпалось осколками и обратилось в пыль. Ху Баоцинь с сожалением понял, что портал этот был одноразовый, вновь им воспользоваться не получится. Но он не слишком расстроился: и доброе дело сделал, и Владыке миров досадил. Сам виноват: не будет оставлять лиса одного.

Потайную комнату серебристый лис покидал с приятным чувством, что хорошо потрудился и наверняка прибавил добродетелей к лисьей карме.

— И нечего смотреть на меня осуждающим взглядом, – хмыкнул Владыка миров.

— А ты считаешь, что не заслуживаешь порицания? – уточнил Угвэй.

— Уж точно не от черепашьего зануды, – возразил Владыка миров. – Мне некогда выслушивать твои нотации, пора погружаться в сон всеведения.

Угвэй вприщур смотрел на него и ни слову не верил. Его негласно считали богом мудрости, хоть он и предпочитал называть себя всего лишь Черепашьим богом. И посему обладал способностью, схожей с всезнанием – «отражением измышлений», а проще говоря – врождённой интуицией, развившейся с годами так хорошо, что даже усилий к тому, чтобы разоблачить вранье, прилагать не требовалось. Но поскольку богам полагалось напыщенно называть выбранную технику перед использованием, то Угвэй придумал несколько забубённых названий, чтобы прибавить себе уважения: Взор разоблачения измышлений, Пронзающий сплетение лжи взгляд, Проникающее в истинную суть вещей око… Лисьи демоны назвали бы это ёмко и коротко: чуйка. Или, если угодно, черепашья чуйка.

— Пронзающим сплетение лжи взглядом… – начал Угвэй, и Владыка миров застонал. Он, как и Черепаший бог, терпеть не мог формальности.

Угвэй поглядел на него, оборвал себя на полуслове и сказал запросто:

— Брешешь.

— Кхе… – усмехнулся Владыка миров.

— Брешешь, – повторил Угвэй, и в его голосе не было ни тени сомнений. – Ни в какие всеведения ты погружаться не собираешься, просто решил от меня отделаться.

— От тебя отделаешься, – уныло заметил Владыка миров и, чтобы утешиться, протянул руку к серебристому лису. Клац – рука вернулась на прежнее место.

Лис широко зевнул, демонстрируя две подковы ослепительно белых и невероятно острых зубов, и уставился на Черепашьего бога. В его рукавах копошились сотни черепашек всех мастей, Ху Баоцинь их чуял. Лисьи инстинкты поскреблись в носу. Вот бы погонять этого Черепашьего бога по тронному залу кругами, может, из рукавов повалятся черепахи, на которых можно будет поохотиться… Он высунул язык и смачно облизнулся.