Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 50 – Джин Соул

Дальше Сяоху не вслушивался: заумь всегда наводила на него дремоту, а медитировать он не слишком любил. В самом деле, как можно почистить разум? Он же не запыленная лисья шубка, он где-то глубоко в голове, даже палец в ухо сунь – и то не достанешь. Старшие лисы, конечно, не раз объясняли ему суть медитации, но у Недопёска никогда не получалось долго сидеть с пустой головой. Он то и дело отвлекался на какие-то мысли, а теперь особенно: выполняя поручение, Сяоху должен безвылазно находиться на Небесах, и даже шисюна не проверить.

Цветочная фея, заметив, что Недопёсок не слушает, а витает где-то в лисьих облаках, покашляла, чтобы привлечь его внимание.

— Или ты можешь научиться писать, – сказала цветочная фея, поняв, что начинать следует с чего-то попроще, а уж потом переходить к философским материям.

— Я умею писать, – обиделся Недопёсок, – я не неуч какой-нибудь! Я лисью грамоту знаю.

— Но до этого ты писал лапами, а теперь у тебя есть пальцы, – возразила Хуа Баомэй.

— У меня и до этого пальцы были, – пробурчал Сяоху, разглядывая свои руки. Ноготь на безымянном пальце показался ему некрасивым, и он тут же сунул его в рот, чтобы отгрызть.

Хуа Баомэй ужаснулась и шлёпнула небесного садовника по руке:

— Нельзя грызть ногти!

— Почему? – искренне удивился Недопёсок. Лисы всегда грызли когти, чтобы придать им идеальную форму. Если не следить за когтями, они потрескаются и обломаются, а для лисы это настоящий позор – ходить с запущенными когтями. Так он цветочной фее и высказал.

Хуа Баомэй поняла, что если не отвлечь Сяоху от ногтей, то он отгрызёт их под корень. Она прокашлялась и вкрадчиво спросила:

— Разве ты не хочешь порадовать Хуанди?

Как она и рассчитывала, Недопёсок при упоминании Ху Фэйциня тут же забыл о недогрызенном ногте и живо спросил:

— Порадовать шисюна?

— Если научишься красиво писать, это его порадует, – продолжала прельщать Недопёска Ха Баомэй. – А ты сможешь писать и посылать ему записочки или даже стихи собственного сочинения.

— Стихи я писать не умею, – после задумчивого молчания сказал Сяоху.

— Вот видишь? Тебе есть чем заняться, – обрадовалась Хуа Баомэй. – Сначала освоишь каллиграфию. Потом выучишься писать стихи и, быть может, даже станешь небесным поэтом. Тебе ведь нравится собирать новые ранги?

Глаза Недопёска вспыхнули. Он вдруг припомнил, как Ху Фэйцинь ругал стихи Ху Вэя, и губы его растянулись в самую настоящую лисью лыбу, несмотря на человеческое лицо. Если он выучится писать стихи, то шисюна это наверняка порадует, и тогда перед Лисом-с-горы можно выпендриваться. И даже хорошо, что у него хвосты пропали: Ху Вэй не сможет оттаскать его за хвост за такие дерзости. Хм, да это несказанная удача, что он очеловечился!

— Стихи – это когда складно? – уточнил Сяоху.

Хуа Баомэй кивнула и в двух словах рассказала ему, что стихи всегда строятся на принципе чётных пар. Недопёсок подумал, что и здесь придётся пальцы загибать, чтобы не сбиться… Опять поглядел на свои руки, вспомнил, что не догрыз ноготь, и…

— Сяоху! – сердито воскликнула Хуа Баомэй. – Что я тебе говорила? Нельзя грызть ногти.

— Правда? – искренне изумился Сяоху, который уже успел благополучно об этом позабыть.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы Хуанди грыз ногти? – строго спросила Хуа Баомэй, решив поставить в пример авторитет Небесного императора.