Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 45 – Джин Соул

Вообще-то в сглаз лисы не верили, но Недопёсок старательно плевался через плечо и даже когтем стучал по дереву, подглядев за небожителями, если происходило что-то из ряда вон выходящее. В такие моменты лучше было не стоять у него за спиной: плевался Недопёсок очень метко.

Наконец лисья морда засияла чистотой, облизнулась и осклабилась лисьей ухмылкой. Цветочная фея поглядела на платок, держа его двумя пальцами, и так унесла, чтобы постирать.

Сложно сказать, с каких времён или почему лисы повадились беседовать с собственным хвостом, но привычка такая у них имеется. В мире людей есть поверье, что лиса «заговаривает» собственный хвост, чтобы он не мешал ей при охоте и заметал следы, если лисе нужно уйти от преследования. На самом деле беседы с хвостом ведутся на умозрительные темы или когда хочется выговориться, а поблизости других лис нет. «Заговаривать» хвост совсем не обязательно, а вот похвалить лишний раз – непременно нужно. Лисы во многом полагаются на хвост, и если предчувствие у людей рождается в животе и не всегда точно, то у лис – в шерсти на хвосте и реже ошибается. А уж если хвостов несколько…

Недопёсок всегда был жизнелюбом и умудрялся не отчаиваться даже в безвылазных, как он это называл, ситуациях. «Главное, чтобы голова пролезла», – говаривали лисы, а Недопёсок ещё прибавлял: «А уж хвосты следом подтянутся». Куда лиса, туда и хвост. Но, конечно же, нору стоит рыть с запасом хотя бы в три лисьих пальца: вдруг разъешься и потолстеешь?

Каждый новый день Недопёсок проживал с предчувствием, что случится что-нибудь хорошее, и хвосты его редко подводили. Не потому, что хорошее случалось действительно часто, а потому, что Сяоху умудрялся всюду замечать его, даже в самом скверном положении дел, и радоваться любому пустяку, случающемуся в жизни.

— Этот и в капкан будет рад попасть, – сказал как-то Ху Вэй и оказался прав.

Недопёсок однажды в самом деле угодил в капкан. Не потому, что не заметил, как раз наоборот, заметил, просто под лапой не нашлось подходящей палки, чтобы проверить, захлопнется ли, а каждая лиса считает своим долгом это проверить, даже Ху Вэй этим грешил, а поскольку подходящей палки не нашлось, то Недопёсок решил сунуть в капкан хвост. Хвост возражал категорически, но чернобурка пропустила его предупреждения мимо ушей. Клац! – и если бы Недопёсок в последний момент, каким-то чудом извернувшись, не подпрыгнул от неожиданности, поскольку звук защёлкивающегося капкана оказался резким, то капкан отхватил бы ему полхвоста, а не всего лишь кисточку на оном. Недопёсок отделался лёгким испугом и выдранным клочком шерсти и на радостях заплясал лисью джигу. Ху Вэй, когда чернобурка рассказала ему о своём приключении, хорошенько выдрал Недопёска за уши в назидание.

Получив важное поручение от шисюна, Недопёсок страшно разволновался, и хвост вместе с ним, но это определённо было хорошее предчувствие, а не дурное, и Сяоху тут же уверился, что у него всё получится. В его мечтах уже трубили фанфары – настоящие, а не лисьи и не в животе – в его честь и добавился в книжечку новый ранг, названия которому Недопёсок пока не придумал.

Но тем злополучным утром всё пошло не так.

Началось с того, что Сяоху проспал побудку. Он слышал сквозь сон, как распаляется в ветвях дерева садовая сойка-будильник, но отчего-то поленился нашарить лапой подходящий ком земли и швырнуть в неё, как всегда делал. Сойка-будильник обычно увёртывалась и перелетала на другое дерево, и тогда Недопёсок гонялся за ней, пока она не улетала из сада вовсе, рассудив, что раз чернобурка так деятельна, значит, проснулась. Но в то утро птица успела охрипнуть, хлебнуть небесной росы и охрипнуть снова, а Недопёсок и не подумал подниматься. Оскорблённая в чувствах, сойка улетела из сада.