Книга Край миров, страница 2 – Марта Уэллс

Облегчение было настолько сильным, что у Луна едва не подкосились ноги.

— Нет, простите, нет, это все я, – сказал он, постепенно возвращаясь к земному облику. Чешуя разглаживалась, обращалась в мягкую кожу, и он ощущал дрожь леденящего холода. В крови еще кипела жажда боя из прерванного сна. Лун часто видел кошмары, но редко преображался во сне. Уже давно он обрел навык всеобъемлющего самоконтроля, еще с тех пор, когда жил в земных поселениях и притворялся, будто не оборотень. – Мне приснился кошмар.

С усилием встав на колени, Звон подобрал книгу и чашку.

— И мне, – сказал он, вслед за Луном возвращаясь к земному обличью, и дрожащей рукой поставил чашку рядом с другими у чаши очага. – Должно быть, что-то носится в воздухе.

— Я тоже плохо спала.

Нефрита шевельнула шипами. Королевы, не имевшие земных форм, принимали облик, подобный арборам – без крыльев, с чешуей помягче и шипами меньше размером. В таком виде они и спали, но Нефрита, видимо, приняла крылатую форму в какой-то момент между прыжком с подвесной кровати и приземлением. Сердце Луна до сих пор громко стучало. Облегчение от того, что он видит ее и Звона живыми, ощущалось почти так сильно, как если бы сон был реальностью.

Наверное, Елее все они показались слегка ненормальными. Лун знал, что, прожив много циклов как одинокий дикарь, он еще слишком дерганый, однако обычно пробуждение таких вспышек не вызывало. Особенно рядом с Елеей, сестрой Нефриты по выводку, воительницей и старым другом Луна при дворе. Сейчас Елея казалась встревоженной, и золотистая чешуя у нее на лбу морщилась.

— Вам всем снились одни и те же кошмары? – спросила она. – О том, как скверны атаковали колонию?

— Да, – отозвался Лун, вздрогнув.

Нефрита утвердительно тряхнула шипами и взглянула на Луна.

— Тебе тоже?

Звон закрыл книгу и поднял взгляд.

— И мне.

У них не было ни мгновения поразмыслить об этой странности, поскольку Елея мрачно произнесла:

— Как и почти всем внизу, в опочивальнях учителей, а может быть, и во всем дворе. Некоторые из младших наставников проснулись с криком. Душа хочет немедленно поговорить с вами и Жемчужиной.

— Я знаю, это прозвучит странно, – заметил Звон, когда они шли в зал королев, – но в теории возможно, что наставник или королева разделяют свой сон со всем родом и теми, кто с ними связан.

— Теоретическая возможность не означает, что хоть кто-то из наставников или королев знает, как это сделать. А если даже и так, мне об этом ни разу не говорили.

Лицо Нефриты, как и ее шипы, выражало нечто среднее между гневом и возмущением.

Как сестра королевы двора, она должна была это знать. Конечно, Лун, как ее консорт, тоже должен, но он не воспитывался как раксура, и потому знания о своем народе ему часто приходилось приобретать на собственном горьком опыте.

— Думаю, если бы Жемчужина могла сделать такое, мы бы уже это знали, – сказал он.

Пусть возможность и теоретическая, но от самой мысли о ней по коже ползли мурашки.

Зал королев, предназначенный для того, чтобы впечатлять явившихся с визитами королев и консортов, был все еще тих, и только в фонтане бассейна у дальней стены журчала вода. Огромная скульптура королевы, чешуя которой сверкала драгоценными камнями, а раскинутые крылья обнимали весь зал, вдруг показалась неприятной метафорой. По крайней мере Луну. Над скульптурой располагались открытые галереи, ведущие к жилищам консортов, там были опочивальни Луна, Утеса и Уголька, единственных взрослых консортов двора, но они нечасто там спали. В колодце, идущем вниз сквозь центр дерева, слышались слабые звуки, шорохи и голоса. Раксура, особенно арборы, не всегда спали ночью, но это был шум волнения, голоса встревоженно перекликивались.