Книга Вор Мертвого города, страница 98 – Андрей Глухарёв

Волшебница рухнула на колени прямо в труху, оставшуюся от ее посоха, оставив попытки сотворить хоть какое-то подобие магии. Девочка сцепила тонкие, перепачканные сажей и кровью пальцы на груди так сильно, что костяшки побелели. Она раскачивалась из стороны в сторону, зажмурив свои огромные глаза, и шептала, шептала, шептала.

— … ибо Свет твой прогоняет тьму, и Истина твоя есть щит наш…

Я невольно скривил губы. Какая нелепая, отвратительная сцена. Молитвы. Как же они любят молиться, когда их хваленая магия и дорогая сталь превращаются в пыль. В Кожевенном ряду шлюхи молятся, когда пьяный матрос достает нож. Должники молятся, когда к ним в подвал спускаются вышибалы с калеными клещами. И ни разу — ни единого проклятого раза — я не видел, чтобы небеса разверзлись и оттуда спустился сияющий мужик, чтобы остановить лезвие. Боги, если они и есть, обладают отменным чувством юмора. Они создали этот мир ровно для того, чтобы наблюдать, как мы жрем друг друга в грязи.

— Подними меч, Даррен, — процедил я, не сводя взгляда с приближающейся горы хитина. Мой палец лежал на спусковом крючке гномьего арбалета, хотя я прекрасно понимал, что с таким же успехом могу бросить веткой в сходящую лавину. — Если мы сдохнем, то хотя бы не на коленях.

Но Даррен не пошевелился. Командир, ветеран, наемник, переживший пыточные подвалы Мотра Сишана, был сломлен. Он стоял, опустив плечи. Его тяжелый длинный меч, лезвие которого упиралось в черный камень, едва заметно подрагивал в ослабевших пальцах. Лицо Даррена потеряло все краски, превратившись в серую маску из пепла и пыли. Он смотрел на козлоногого демона, перемалывающего наш отряд в труху, и в его глазах не было ничего, кроме осознания собственной ничтожности.

Цок.

Раздвоенное копыто тяжело впечаталось в камень, высекая сноп искр. Я опустил глаза. Гладкий, идеальный, словно черное стекло, обсидиан моста у моих ног едва заметно дрогнул. Из тончайшего, неразличимого глазом стыка между двумя монолитными блоками, с тихим, сухим шорохом вспорхнуло облачко древней каменной пыли. Она пролилась вниз, в бездонную пропасть, словно песок в исполинских песочных часах.

Камень. Древний гномий камень, рассчитанный на марш тяжеловооруженных легионов, не выдерживал.

Тварь, стоявшая перед нами, была соткана не просто из плоти. Лира была права — демон был сгустком чужой реальности. Его масса, его потусторонняя плотность искажали сами законы мироздания. Под его колоссальным, неестественным весом мост Великого Перехода мучительно дрожал. Я нутром вора, привыкшего кончиками пальцев чувствовать натяжение пружин в сложных замках, ощутил, как колоссальное напряжение рвет кладку у нас под ногами.

— Наковальня и Горн… — раздался хриплый шепот Харгрима.

Гном, забыв о демоне, стоял на четвереньках и завороженно смотрел на расползающийся шов, из которого теперь непрерывно сыпалась серая пыль. В его глазах-бусинках, еще секунду назад полных отчаяния, вдруг вспыхнул странный блеск. Подгорный народ не верил в чудеса, но он свято верил в инженерное дело.

— Он перегружает мост! — вдруг заорал Харгрим. — Эта тварь слишком тяжелая для этого мира! Даррен! Марек! Слушайте меня, мать вашу!

Демон раздраженно дернул уродливой головой в сторону гнома, но подрывник даже не отшатнулся. Он ткнул своим коротким толстым пальцем прямо в середину черного моста.