Книга Вор Мертвого города, страница 54 – Андрей Глухарёв

В такие моменты Лорис выглядел так, словно его заставляли пить собственную мочу. Южанин окончательно распрощался с остатками своего лоска. Его роскошный плащ покрылся толстой коркой засохшей грязи, золотистые волосы потускнели и висели грязными клочьями, а на лице застыло выражение перманентного, брезгливого отчаяния. Но, надо отдать ему должное, он перестал ныть. Видимо, понял, что его жалобы здесь интересуют нас не больше, чем брачные игры степных сусликов.

Крэг, напротив, казался созданным для этого уныния. Бугай просто покачивался в седле, монотонно жуя полоску вяленого мяса. Когда его исполинский жеребец в очередной раз застрял, Крэг даже не стал ругаться. Он просто молча слез в грязь, уперся своим массивным плечом в круп животного и с глухим рычанием буквально вытолкнул лошадь на твердую кочку, после чего, хлюпая сапогами, забрался обратно в седло. Ни единой лишней эмоции. Просто кусок мыслящего (и то не факт) мяса, выполняющий задачу.

— Демоны Бездны, Даррен, — хриплый, простуженный голос Харгрима разорвал вязкую тишину. Гном ехал сразу за командиром, и его тяжеловес месил грязь с громким, раздражающим чавканьем. — Скажи мне, что мы не будем ночевать в этой жиже. У меня вода хлюпает там, где даже у эльфийских шлюх должно быть сухо!

Даррен не обернулся. Его рука в мокрой кожаной перчатке раздраженно смахнула капли грязи с лица.

— Потерпи. Земля уже начала подниматься. Через пару лиг начнутся предгорья. Найдем укрытие среди скал.

— Потерпи? — Харгрим злобно сплюнул, чудом не попав на круп лошади молчаливого напарника Даррена. — Легко сказать «потерпи», когда у тебя ноги достают до стремян! А меня эти ремни скоро перережут пополам! Я гном, мать вашу! Меня создали, чтобы ходить по твердому камню, а не болтаться на конской спине, как мешок с дерьмом!

— Маленький человек снова громко говорит, — меланхолично прогудел Крэг, не переставая жевать. — Если маленький человек устал, Крэг может нести его подмышкой. Как поросенка.

Гном аж задохнулся от возмущения, его борода, свисающая мокрым куском пакли, угрожающе дернулась.

— Я тебе сейчас твою лысую башку подмышку засуну, недоумок! — взревел Харгрим, дергаясь в своих ремнях. — Ты кого поросенком назвал⁈ Да я своими руками выпотрошил больше зеленокожих, чем ты слов знаешь!

— Крэг знает много слов, — философски возразил бугай, тупо уставившись в серую спину Лориса. — Ломать. Крушить. Жрать. Спать. Маленький человек.

— Заткнитесь оба! — рявкнул Даррен так, что его лошадь нервно прянула ушами. — Вы приманиваете неприятности сильнее, чем кровь — падальщиков. Поберегите дыхание. Оно вам понадобится, когда мы начнем подъем.

К вечеру второго дня после Белой Иглы рельеф наконец-то начал меняться. Вереск стал реже, уступая место жесткой, колючей траве и россыпям колотого серого камня. Почва под копытами перестала предательски пружинить. Мы входили в предгорья. Впереди, застилая полнеба, мрачной зубчатой стеной возвышался Змеиный Хребет. Его пики терялись в низких свинцовых облаках, а склоны были черными, безжизненными, исчерченными глубокими морщинами ущелий. Ветер здесь переменился — он перестал нести сырость болот, став сухим и колючим, пахнущим снегом и старым камнем.

Даррен остановил отряд у подножия пологого каменистого холма, заросшего кривыми, изуродованными ветром соснами.