Книга Вор Мертвого города, страница 52 – Андрей Глухарёв

— «Кровь Королевского Змея», — эхом повторил я слова из легенды, чувствуя, как внутри ворочается тошнота, которую я не испытывал уже очень давно. — Значит, это человеческая кровь. Реки человеческой крови, пропитавшие землю на лиги вокруг.

— Да, — всхлипнула Лира. — Кровь, боль и предсмертный ужас тысяч невинных душ. Они отравили Белые Долины. Земля сгнила, превратившись в это мертвое болото, потому что корни деревьев не смогли выпить столько смерти. Вереск питается их останками. Мы… мы сейчас стоим на исполинской братской могиле.

Я сделал глубокий вдох, пропуская холодный влажный воздух через легкие, чтобы прояснить разум. В голове все мгновенно встало на свои места. Классика. Власть предержащие вырезают тысячи неугодных, а потом нанимают придворных бардов, чтобы те сочинили красивую сказочку о злом драконе и доблестном короле, спасшем мир. История пишется не чернилами, а кровью безымянных жертв, и читают ее только победители.

Но оставался один вопрос. Самый важный вопрос в любом расследовании. Зачем?

— Для чего была нужна эта печать? — спросил я, и мой голос прозвучал громче обычного. — Магию крови такого масштаба не используют просто для того, чтобы избавиться от пленных. Для этого есть костры и рвы с негашеной известью. Что они заперли здесь, Лира?

Волшебница замерла. Ее глаза расширились еще больше, если это вообще было возможно, и она медленно, словно боясь разбудить кого-то, опустила взгляд себе под ноги. Туда, в непроглядную глубину под гниющим торфом и белым основанием башни.

— Я не знаю, как это назвать, — прошептала она, и в ее тоне прозвучал такой ужас, что мне захотелось немедленно убраться отсюда за десятки лиг. — Камень помнит только… Давление. Тьму, которая гуще смолы и старше самих звезд. Это не дракон, Марек. Драконы — это просто животные из плоти и крови. То, что спит там, внизу… оно не из нашего мира. Оно соткано из пустоты и безумия. Пелиос Непреклонный не был героем, но он был в отчаянии. Эта Тварь проснулась, и она угрожала пожрать само мироздание. Чтобы заставить ее уснуть, чтобы вдавить ее обратно в Бездну, понадобился вес целой башни из белого камня и магические цепи, выкованные из мук тысяч принесенных в жертву людей.

Лира подняла на меня глаза, полные слез и отчаяния.

— И оно все еще там, Марек. Печать дала трещину — поэтому верхушка башни обвалилась, а вовсе не из-за дракона. Древняя магия крови слабеет. Жертвы истлели. Я слышала его шепот… Оно ворочается. Оно ждет во сне, голодное и злое. И оно знает, что мы стоим прямо у него над головой.

В этот момент, словно в подтверждение ее слов, земля под моими ногами едва заметно дрогнула. Это было даже не землетрясение, а скорее глубокая, тяжелая вибрация, прошедшая сквозь чавкающий торф и подошвы сапог прямо внутрь меня. Вибрация, похожая на размеренное сердцебиение, от которого по лужам грязной воды разбежалась мелкая рябь.

Туман вокруг башни, казалось, стал плотнее, приобретя свинцовый оттенок. Мне вдруг показалось, что тишина пустоши — это не отсутствие звуков, а чье-то затаенное, выжидающее дыхание. Я еще раз посмотрел на гладкий белый мрамор. Иллюзия недавнего величия растаяла, как утренний морок.

— Слушай меня внимательно, — я крепко сжал плечо Лиры, заставляя ее посмотреть мне в глаза. — Ты больше никому об этом не скажешь.