Книга Вор Мертвого города, страница 35 – Андрей Глухарёв

Тощий солдат с повязкой на глазу гаденько хихикнул и потянулся к шнуровке на груди другой крестьянки.

— Да ладно тебе, Карл. Они просто стесняются. Сейчас мы их разогреем. А ну-ка, покажи, что у тебя там спрятано!

Раздался громкий треск рвущегося льна. Крестьянка истошно, пронзительно завизжала, пытаясь закрыть обнажившуюся грудь руками. Здоровяк в ответ влепил ей наотмашь тяжелую пощечину. Звук удара хлестнул по таверне, как выстрел пастушьего кнута. Девка рухнула на пол, всхлипывая и размазывая кровь из разбитого носа по грязным доскам.

Два крестьянина в углу даже не подняли голов, только еще ниже ссутулились над своими кружками.

Но я, сидящий в тени, видел правду. Удар был театральным — солдат хлопнул ладонью по собственной ключице в момент замаха, едва коснувшись лица девки. А кровь, которую она сейчас размазывала, появилась из прокушенной губы. Мои пальцы под плащом инстинктивно легли на спусковой крючок арбалета. Я не собирался играть в героя. Герои лежат в безымянных могилах с выпущенными кишками.

Я скосил глаза вправо.

Лира сидела бледная как мел. Волшебница не отрываясь смотрела на плачущую на полу девчонку. Ее тонкие руки, сжимавшие гладкое дерево посоха, мелко дрожали, а в огромных голубых глазах блестели настоящие, искренние слезы сострадания. Она медленно повернула голову. Ее взгляд нашел Брана. Это был взгляд загнанного зверька, молящий, полный детского отчаяния и невысказанной просьбы вмешаться, спасти.

Северянин перестал улыбаться.

Он медленно, почти лениво оторвал локти от стола. Его огромная рука с мозолистыми, покрытыми шрамами пальцами легла на рукоять длинного меча, прислоненного к лавке. В его глазах — обычно веселых и добродушных — вспыхнуло что-то темное и очень голодное. Горец собирался встать и устроить бойню во имя благородства. Именно этого они и ждали.

Бран начал подниматься, его колени уже оторвались от лавки.

Моя рука выскользнула из-под плаща быстрее, чем бьет хвостом пустынная гадюка. Пальцы, привыкшие ломать гномьи замки, сомкнулись на запястье Брана железной хваткой. Горец от неожиданности вздрогнул. Он посмотрел на меня с недоумением и попытался вырвать руку, но я нажал большим пальцем точно на нервный узел под кожей. Северянин глухо зашипел сквозь зубы.

— Сядь, — прошептал я. Мой голос был тише шелеста сухой листвы. — Сядь, мать твою, и убери руку от меча.

— Ты оглох, вор? — так же тихо, но с угрожающим рыком ответил Бран, не сводя глаз с плачущей на полу девки. — Они ее сейчас изувечат. Я выпотрошу этих свиней…

— Это не свиньи, Бран. Это волки в овечьих шкурах. И мы сейчас сидим прямо посреди их стаи.

Даррен, сидевший по другую сторону стола, перестал изображать усталого путника. Его рука, тянувшаяся за куском черствого хлеба, замерла в дюйме от тарелки. Лицо командира неуловимо заострилось.

— Что ты увидел, Марек? — одними губами спросил он, не поворачивая головы.

— Театр, — я не сводил взгляда с компании у очага, но говорил быстро, вколачивая слова, как гвозди в крышку гроба. — Посмотри на ублюдка со шрамом. Удар был фальшивым. Он хлопнул себя по ключице, а девчонка сама прокусила губу. Посмотри на их глаза. Они льют эль мимо ртов, шатаются, но зрачки сужены. Они трезвее нас с тобой. Оружие на столе разложено так, чтобы лечь точно в руку без лишних движений. А те двое с руками под столом — они вообще не пьяные, они сидят с прямой спиной, потому что держат коленями взведенные арбалеты, направленные нам в животы.