Книга Вор Мертвого города, страница 33 – Андрей Глухарёв

Я мгновенно оценил обстановку, скользя взглядом по теням. За двумя столами, сдвинутыми вместе у самого очага, сидели они. Десяток солдат. На первый взгляд — типичное отребье, прожеванное войной. Доспехи разномастные: у одного помятая королевская кираса поверх грязной рубахи, у другого кольчуга со ржавыми пятнами, третий вообще сидел в кожаной куртке пехотинца, перевязанный заскорузлыми от засохшей крови тряпками. Лица серые, небритые, глаза лихорадочно блестят от выпитого алкоголя и пережитого страха. На столе перед ними громоздились пустые кувшины, надкусанные караваи и разбросанные кости.

Но дьявол, как известно, кроется в мелочах. Они громко гоготали и шатались, изображая мертвецки пьяных, но я видел их глаза. В свете огня их зрачки не были расширены от алкоголя. Взгляды оставались холодными, цепкими и трезвыми. Они играли пьяных, но так, как играют актеры в дешевом уличном балагане. Их оружие — палаши, арбалеты, тяжелые тесаки — лежало на столе не в беспорядке. Каждый клинок лежал рукоятью точно под рабочую руку хозяина. Пальцы «перевязанного» солдата не дрожали, а арбалеты под столом явно были уже взведены — я видел, как неестественно прямо сидят двое из них, придерживая оружие коленями.

Рядом с ними, вжавшись в лавки так, словно пытались просочиться сквозь доски, сидели три девки. Совсем молодые, вроде бы из местных крестьянок. Их лица были белыми от ужаса, платья из грубого льна измяты. Один из дезертиров, здоровенный детина с рассеченной губой, по-хозяйски держал свою грязную лапищу на колене одной из них.

В дальнем, самом темном углу, за крошечным столиком сидели двое пожилых мужиков в крестьянской рванине. Они смотрели исключительно в свои глиняные кружки, изо всех сил притворяясь мебелью. Правильная тактика для тех, кто хочет дожить до утра. Вот только под столом их ноги в крепких, подбитых железом сапогах были уперты в ножки столешницы. Одно движение — и стол взлетит вверх, превратившись в отличную баррикаду от стрел.

Наша пестрая компания застыла в дверях. Для этих оборванцев мы, должно быть, выглядели как цирковой балаган, случайно забредший на кладбище. Секунды текли, густые, как смола. Дезертир с рассеченной губой медленно оторвался от девки, его мутные глаза сфокусировались на нас. Он обвел взглядом гору мускулов Крэга, рыжего Брана, маленького Харгрима, нервно перебирающую пальцами Лиру, и, наконец, остановился на Лорисе, который брезгливо отряхивал рукав плаща.

Солдат заржал. Это был гадкий, лающий смех, который тут же подхватили остальные.

— Эй, хозяюшка! — крикнул дезертир со шрамом, не сводя с нас глаз. — Я не понял, у нас сегодня праздник? Бродячий цирк приехал! Ты только посмотри на этих клоунов!

Его сосед, тощий мужик с перевязанным глазом, пьяно икнул, театрально пошатнулся и ткнул пальцем в сторону Лориса.

— А по мне, так это шлюхи приехали… Глянь-ка, Карл! Какая цаца с золотыми волосами! Эй, красотка, почем нынче берешь за ночь? Иди сюда, погрей колени ветеранам!

Лицо Лориса исказилось так, словно ему под нос сунули кусок свежего лошадиного дерьма. Его загорелая кожа вспыхнула, тонкие ноздри хищно раздулись. Его руки, скрытые под плащом, мгновенно скользнули к поясу. Я знал это движение. Через секунду в глазнице тощего дезертира появится рукоять из кожи ската, а через две здесь начнется бойня. Но я подметил еще одну интересную деталь: когда тощий выкрикивал оскорбление, он незаметно перенес вес тела на левую ногу, слегка отклонив корпус. Он ждал броска ножа. Он был готов от него уклониться.