Книга Унесенный ветром, страница 97 – Николай Метельский

— Староста, как и его помощник, – это лицо клан… тьфу, класса. А лицо должно быть красиво. Про ум я не говорю, ибо в этой школе учится будущая элита нашей великой империи. И глупцов здесь очень мало, а в нашем классе их и вообще нет. Так что на первом месте сейчас стоит лицо. А тут нам может помочь лишь прекрасная половина человечества, лучшая часть которой собралась в нашем классе. Ни я, ни любой другой парень в этом кабинете просто не имеет права забирать у них подобную честь! Дамы! Нам осталось лишь выбрать самую прекрасную из вас, и именно она будет представлять наш класс всейшколе!

Ну, что тут можно сказать? Если бы девчонки пришли в себя чуть раньше, они, быть может, и отбрехались бы. Но парни просекли ситуацию первыми. И как итог – жеребьевка (все-таки!) среди одних лишь девушек. Уж не знаю, кто больше веселился в этот час, учитель или ученики. Зато знаю одну немаловажную деталь – никто не может заставить тебя быть ни старостой, ни помощником. Не прописано это ни в одной японской школе. Всегда и везде эти две школьные должности добровольны. Но год за годом ученики то ли забывают об этом, то ли специально не замечают. Впрочем, мне-то что. Меня ни разу никуда не пытались захомутать. И то хлеб.

На следующее утро, когда я медитировал над закипающей в чайнике водой, раздался звонок в дверь, за которой я с удивлением увидел мнущуюся Шину, одетую в спортивный костюмчик.

— Доброе утро, Синдзи.

— Доброе, – ответил я все еще удивленно. Уж больно вид у девчонки был непривычный, а если точнее – неуверенный. Нечасто я такое наблюдаю.

— А ты, я смотрю, уже почти готов для пробежки, – сказала она, оглядев меня с ног до головы.

Я тоже глянул на свои шорты и голый торс.

— Да… почти. – Смотрим, друг на друга, молчим. – Проходи, что на пороге-то стоять.

Посторонился, освобождая ей дорогу, и, закрыв дверь, прошел за ней в гостиную.

— Чай, кофе? – вырвалось у меня, лишь бы заполнить молчание. Да она сама на себя не похожа. Я ее такой последний раз видел… когда ж это было-то? Ну да, года три назад. Она тогда еще, бывало, смущалась в моем присутствии.

— Давай, если ты не против, я лучше сама чай приготовлю.

Ага-а-а! Вот оно в чем дело. Великий Учитель Шина-сан пришла извиняться! И судя по тому, что она смущается, а не раздражается, Кагами все-таки смогла вдолбить в ее голову понимание того, что она творила у меня дома. Надо же, как намек на ключи аукнулся.

— Не против. Ты в чае всяко лучше меня разбираешься.

Покраснев почему-то после моих слов, девушка скрылась на кухне. Глядя на несущую поднос с чаем Шину, я думал, что сейчас она выглядит очень по-домашнему и к месту. Несмотря на спортивный костюм, который в эту картину не вписывался. Может быть, это из-за моей недоэмпатии? Ничего конкретного я, конечно, не чувствую, но, может, общий эмоциональный фон? Обычно-то Шина на что-нибудь раздражена, а сейчас… Нет, вряд ли. Чушь это все. Будь это так, я бы давно заметил.

Положив поднос на столик, одну из чашек она поставила передо мной. Вторую чашку поставила напротив, а небольшой чайник – посередине. Забрав поднос, опять ушла на кухню. Вернувшись, уселась напротив меня.

— Вот, – начала она разговор через пару минут, кладя на стол связку ключей. – Мама просила передать, что копий больше ни у кого нет.