Книга Мертвая невеста, страница 49 – Дарья Иорданская

Сейчас Лусы себя чувствовала примерно так.

Она осталась сидеть.

— Чем занимается твоя семья, девочка? – спросила старейшина. Длинные ногти царапнули подлокотник, словно хотели впиться Лусы в подбородок, заставляя открыть рот.

— Бизнес. У отца несколько отелей и баров и два ресторана, – сказала Лусы привычно. Ее слишком часто об этом спрашивали, и слова сами слетали с языка. – Был магазин традиционных снадобий, но мы его продали.

А потом ей пришло вдруг в голову, что самое время сказать правду. Она никогда этого не произносила вслух. До отца непременно дошли бы разговоры, он был бы в ярости. И поэтому на всех устроенных его секретаршей свиданиях вслепую Лусы старалась быть милой, очень милой, приторно милой, точно девочка из японского мультика. Это отпугивало потенциальных женихов ничуть не хуже правды. Но сейчас она говорит со старейшиной заброшенной, черт знает где затерянной деревни, самое время сказать правду.

— Моя бабушка и мать сошли с ума.

Лусы сказала это самым будничным тоном, просто проинформировала ведьму, замершую на своем троне. Старейшина склонила голову к плечу. Как показалось Лусы – лица не было видно из-за дыма, – взгляд стал пристальнее.

— Вот как? Мне жаль, девочка. И что же с ними произошло?

— Они… – вдруг оказалось облегчением сказать это. – Они видят всякое. То, чего нет. Тени. Бабушка – она старой школы и называет это призраками и духами. Мама не называет никак.

Дым и сумрак вдруг шевельнулись, старейшина подалась вперед и схватила Лусы за руку. Стиснула запястье. Пальцем, холодным, сухим и шершавым, провела по пульсу. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, как при самом быстром беге, и пульс, должно быть, зашкаливал.

— Вот как, – проговорила старейшина. И больше ничего не сказала.

Вечером они недосчитались Мэй Мэй, и тут уже было не до смеха. И Джеки. И Хо Яна. И А Ли – только о последнем можно было не волноваться, он ночевал у доктора. Ночь и пара киношников сгинули и вовсе бесследно. И все молчали. Словно пелену какую набросили на странноприимный дом и всех его гостей. Несколько раз за вечер Лусы открывала рот, чтобы заговорить о пропавших, но умолкала, еще не начав.

В их все еще общей комнате стояла непривычная тишина, и на мгновение какое-то показалось, что это неправильно, ненормально. За пару дней Лусы слишком привыкла к бесконечному, неумолчному ворчанию Мэй Мэй.

— Как думаете, – тихо спросила Лусы, когда молчание сделалось слишком мучительным, едва выносимым, – где ваша начальница?

— В борделе?

Джэнис, казалось, исчезновение Мэй Мэй совсем не волновало. Она отвернулась к стене – кровать скрипнула – и засопела безмятежно. К Лусы же сон не шел. Она перебирала события минувшего дня, точно бусины на бабушкиных старинных четках. Жуткий погост духов, Цин Чень, Сяо Лу, чумазый мальчишка, старейшина, тень над долиной, туман, паутина, птичий камень. На грани яви и сна это все обретало вдруг смысл, но он ускользал, стоило только перешагнуть в одну или в другую сторону.

Впрочем, так она в эту ночь и не уснула. Проворочавшись несколько часов, то задремывая, то пробуждаясь с тяжелой головой и стуком крови в висках, Лусы поднялась с постели, наскоро оделась и тихо, стараясь никого не потревожить, спустилась вниз.