Книга Мертвая невеста, страница 38 – Дарья Иорданская

Тишина тянулась, тянулась, пока не стала невыносимой. Но нарушать ее первым Чень не собирался. Он молчал, молчала и бабушка, и тишина все сгущалась, делаясь тяжелой, плотной, осязаемой. В глазах темнело от этой тишины.

Наконец Чень не выдержал.

— Старейшина…

Назвать ее «бабушкой» было выше его сил.

— Мальчик, – кивнула старейшина. – За мной.

Сказано это было тоном, которому оказалось нелегко противиться. Ноги сами собой шагнули, снова шагнули, и Чень покорно пошел за бабушкой, точно на привязи. Миновал распахнутые двери, окованные металлом. Прошел под притолокой, на которой были вырезаны оскаленные драконы-хранители. В лицо пахнуло теплом и дымом курильниц. Потребовалось около минуты, чтобы глаза привыкли к полумраку.

— Садись, – приказала старейшина и сама царственно опустилась в кресло. Этот образ незамедлительно всплыл в памяти: так старуха всегда принимала гостей.

Маленький бунт: Чень проигнорировал приказ и прислонился к столбу, скрестив руки на груди. Ему это было позволено. Старейшина кивнула, по губам ее, сухим и тонким, скользнула едва уловимая улыбка.

— Итак, ты вернулся, мальчик.

Все тело его сковало холодом. Под взглядом старухи любой бы заледенел. Челюсть свело, потому что Чень собирался сказать «нет».

— Нет, – он все же смог выплюнуть это слово. – Я… приехал… ненадолго.

Итак, он это сказал, и язык не отсох.

— Не смей грубить старейшине, Чень! – Второй дядя соткался из дыма и больно ударил под ребра.

Любое слово, неугодное бабушке, считалось грубостью.

— Нет, бабушка, – елейным тоном проговорил Чень, покосившись на дядю. – Я уеду, как только дорога будет расчищена.

Старейшина на мгновение смежила веки, и это был дурной знак. Дрожь пробежала по коже. Когда она заговорила голосом глубоким и звучным, дрожь усилилась.

— Ты мой наследник, мальчик. После меня ты займешь место старейшины и будешь обеспечивать безопасность нашей деревни.

Это была уже не простая дрожь. Ченя колотило.

— А… где… – Все имена вылетели из головы. Чень даже не мог вспомнить, как зовут его дядьев. – Что с моими кузенами?

— Ты сын моего первенца, – веско сказала старейшина. – Ты мой наследник. Завтра будет большой ритуал, и ты должен присутствовать при нем.

— Я не буду этим заниматься, – покачал головой Чень, с трудом преодолевая сопротивление воздуха. – Я уеду, старейшина.

Отец вырвался из этого кошмара, и Чень выберется. И его столб на погосте духов будет стоять еще много-много лет.

— Ты самонадеян, мальчик, – спокойно сказала старейшина. Она махнула рукой, и Третий дядя, рыхлый, дебелый, трясущийся, точно рисовое желе, подкатился к ней. Старейшина прошептала что-то ему на ухо, и дядя точно так же укатился. – Расскажи мне о своих друзьях.

Это выглядело как невинная смена темы, но на самом деле старуха искала новые способы удержать Ченя, спеленать по рукам и ногам. Искала, чем его шантажировать, если это поможет.

— Они мне не друзья, – Чень постарался, чтобы голос его звучал ровно, не выдавая страх, клокочущий внутри. – Приятели. Мы учимся в одном университете.

— Вот как? Ты учишься? – старуха улыбнулась неприятно. – И что же ты изучаешь, мальчик?

Создавалось впечатление, что она точно так же позабыла имя Ченя. Впрочем, имена никогда не имели особого значения.

— Медицину.