Книга Корпус тайных наук, страница 18 – Саша Мирович

— Ох ты, господи… – растерянно повторил Озерцев, по-прежнему сидя на земле и глядя на щит у себя в руках.

— Вот видите, мсье Озерцев. – Слегка улыбаясь, профессор Леви развеял остатки копья. – Сама стихия ответила вам на вопрос: неважно, для чего вы призывали ее прежде и мыслили ли хоть раз себя солдатом. Каждый чародей – часть мира и связан с ним через свою стихию. Умейте слушать и слышать, этого достаточно, чтобы она вас нашла и встала на вашу защиту или превратилась в ваше оружие, когда необходимо. А теперь за дело, господа, урок только начался! – Профессор шагнул в сторону от пруда, в тень деревьев. – Слушайте свою стихию, выбирайте противника и атакуйте. Или, если не успеете, обороняйтесь. Чем быстрее вы сделаете первый шаг сейчас, тем увереннее будете в дальнейшем. Allez! – Он явно был уверен, что объяснений вполне достаточно на сегодня.

Ученики по-прежнему озадаченно переглядывались, будто ища друг у друга ответов. Кто-то робел, кто-то, кажется, сомневался, нет ли подвоха и не проверяет ли их профессор. Вдруг сперва вызовет на бой, по сути, на настоящий чародейский поединок, а потом особо раздухарившихся уличит в том, что слишком разошлись, забыли о правилах Корпуса и законах обращения с магией? Ничего нет важнее правил и законов, верно же? Ведь верно? Им твердили об этом все первые три года учебы, не могло же все вмиг измениться? Не могло?..

Александр был озадачен лихостью профессора Леви, но его в первую очередь тревожило совсем не то, что правилами пренебрегли, а то, с какой бесшабашной легкостью это сделали. А если кто-то пострадает? Вдруг сойдутся бретер и кто-то вроде Озерцева? Разве не следует позаботиться о безопасности упражнений? Или, раз они теперь старшие ученики, такие мелочи больше не имеют значения?

Конечно, высказать такие опасения вслух значило расписаться в собственной трусости, и Александр был твердо намерен держать язык за зубами. Однако побелевшее лицо Озерцева и летящее в него копье так и стояли перед глазами, и это зрелище пугало. И, несмотря на это, Александр сделал то, чего сам от себя не ожидал, – атаковал первым.

Он потянулся к прохладной осенней земле, позвал, и та лениво, будто нехотя, откликнулась. Поднялась в двух шагах от Александра, вспенилась невысоким фонтаном, в воздухе сами собой слепились этакие земляные снежки – кривоватые и довольно рыхлые. Штук пять зависли шеренгой, а потом сорвались с места и устремились к Озерцеву.

Тот, похоже, не ожидал новой атаки так скоро: едва успел подняться на ноги и отряхнуть форменный сюртук, а тут уже земляные ядра несутся навстречу. Впрочем, во второй раз он отреагировал гораздо быстрее, в несколько взмахов рук соткал щит. И тут же по-детски радостно заулыбался при виде того, как «снаряды» размокают в струях воды.

— Браво, Озерцев! – профессор азартно хлопнул в ладоши. – Второй раз лучше!

— Отлично, Тося! – воскликнул Полев, как будто и ему можно было повышать голос во время урока. – Так его! Ату Князя!

Сам он одновременно с этими ободряющими криками успевал осыпать Рощина мелкими солнечными иглами – судя по тому, как тот уворачивался, жгучими и небезопасными. Но вот по взмаху руки Жанно поднялась земля, слепилась в небольшого медведя, и этот медведь несильно стукнул Полева лапой по макушке. Получилось до того уморительно, что Александр тихо рассмеялся, и расплата за невнимательность немедленно его настигла: сверху обрушились струи холодной воды, будто кто-то опрокинул ему на голову ведро.