Книга Адмирал Империи – 62, страница 19 – Дмитрий Коровников

— Фотонная почта с орбиты, — продолжал Алекс-3 тем же ровным тоном, но быстрее, словно даже машина ощущала, как сжимается время. — Вице-адмирал Пегов запрашивает экстренную конференцию. Также…

Он замолчал на долю секунды.

— Также поступает доклад с крейсера «Ельня». Экстренный код. Приоритет — абсолютный.

— Говори.

— «Агамемнон» и корабли его эскадры внезапно активировали системы вооружения. Крейсера «Верхотурье» и «Свияга» уничтожены сосредоточенным огнём в упор. «Ельня» получила критические повреждения и…

Его голос на секунду прервался — обновление данных.

— Связь с «Ельней» потеряна. Вероятность гибели крейсера — девяносто процентов.

Три крейсера и семь сотен людей, которых она послала на смерть, думая, что посылает на простую курьерскую миссию. Хромцова стиснула зубы так, что свело скулы.

Переговоры были ловушкой. Не её ловушкой для Грауса — его ловушкой для неё. Каждый час, проведённый в ожидании, каждая минута, пока она попивала кофеёк, просматривала рапорты, даже спала — всё это время Граус тянул паузу, отвлекал её, удерживал от активных действий. Выигрывал часы, необходимые для подхода своих новых союзников.

Его искренность была ложью, а готовность к сделке — спектаклем.

И этот чёртов Алекс-3 со своими девяноста четырьмя процентами точности ничего не уловил. Почему?

— Входящий вызов из Адмиралтейства, — объявил Алекс-3, прерывая мысли вице-адмирала.

Хромцова знала, кто звонит. Знала, что увидит. И всё равно, когда на голографическом экране появилось лицо Птолемея Грауса, что-то оборвалось внутри — тонкая, натянутая до предела нить самообладания.

Граус смеялся.

Не усмехался — а именно, смеялся. Открыто, широко, запрокинув голову. Белоснежные волосы рассыпались по плечам. Глаза блестели от удовольствия — не показного, не расчётливого, а настоящего, животного, первобытного удовольствия победителя. Он смеялся так, как смеются люди, выигравшие партию, которую все считали проигранной.

— Агриппина Ивановна! — его голос звенел торжеством. — Какой чудесный вечер, не правда ли? Закат просто великолепен. Вы не находите?

— Вы… — Хромцова сделала шаг к экрану. — Вы всё это спланировали.

— Ну, разумеется, моя дорогая! — Граус всплеснул руками, словно удивляясь тому, что это нужно проговаривать вслух. — Неужели вы думали, что первый министр Российской Империи будет сидеть в осаждённом здании и покорно ждать, пока за ним пришлют конвой? Агриппина Ивановна, вы меня разочаровываете.

Он наклонился ближе к камере, и его лицо заполнило экран — каждая морщина, каждый блик в зрачках.

— Видите ли, Ясин Бозкурт — мой давний деловой партнёр. Его флот выступил из южного сектора некоторое время назад. Более того, адмирал-паша сделал мне одолжение и специально гнал свои корабли на «форсаже», несколько сократив время прибытия к месту назначения. За что я ему очень благодарен. Но, даже в этом случае он не успевал вовремя и мне пришлось немного ему помочь. Впрочем, почему — ему? Прежде всего, — себе… В общем, и я знал с точностью до часа — когда он появится в системе. Мне нужно было лишь одно: время. Протянуть эти сутки, не дать вам уничтожить здание или штурмовать его. И вы, — он снова рассмеялся, — вы сами подарили мне это время. Своей нерешительностью и жалостью. Своим нежеланием, как вы выразились, брать грех на душу.