Книга Адмирал Империи – 62, страница 13 – Дмитрий Коровников

Она собиралась его обмануть.

Мысль пришла сама собой, родилась из той же тьмы, в которой рождаются все трудные решения на войне. Согласиться на сделку. И в самом деле послать крейсера в «Калугу». Вернуть его проклятый линкор. Позволить Граусу выйти из Адмиралтейства, подняться на борт «Агамемнона»… И в тот момент, когда он решит, что победил, когда расслабится и позволит себе вздох облегчения — нарушить своё слово. Перехватить его. Арестовать. Или… даже, возможно…

Да, это подло. Да, это запятнает её честь офицера. Но какая честь может быть в сделке с человеком, который прячется за спинами детей? Какое слово можно держать перед тем, кто не заслуживает ничего, кроме петли на шее?

Лучше взять грех на душу и обмануть первого министра, чем штурмовать здание и убивать курсантов. Из двух зол выбирают меньшее. Из двух предательств — то, которое спасёт больше жизней.

Она выключила звук связи и повернулась к Алексу-3. Изображение Грауса осталось на экране — молчаливое и ожидающее. Первый министр что-то рассматривал за пределами камеры, и в профиль его лицо казалось старше, усталее, — но стоило ему повернуться, как маска невозмутимости снова становилась безупречной.

— Алекс, — её голос был тихим, почти шёпотом, чтобы не услышали операторы. — В тебя встроены системы анализа микровыражений? Ты можешь определить, говорит ли человек правду?

Робот кивнул.

— Да, госпожа вице-адмирал. Мои сенсоры способны считывать до девяноста четырёх процентов известных маркеров лжи: микромимика, движения глаз, изменения тембра голоса, пульсация кровеносных сосудов на лице и шее.

— Сканируй его. Прямо сейчас. Говорит ли он правду о том, что готов сдать Адмиралтейство? О том, что его корабли в «Калуге»? О том, что его офицеры выполнят приказ?

Алекс-3 повернулся к голографической проекции Грауса, который терпеливо ждал ответа, поправляя манжету мундира. Несколько секунд робот смотрел на изображение первого министра, анализируя каждую деталь — каждое движение глаз, каждую морщинку, каждый едва заметный тик.

— Утвердительно, — сказал он, наконец. — По всем доступным параметрам субъект говорит правду. Уровень стресса соответствует ситуации осаждённого человека, ведущего переговоры о своей жизни, но не указывает на сознательную ложь. Намерение сдать Адмиралтейство в обмен на безопасный выход представляется искренним. Информация о местонахождении эскадры в системе «Калуга» подтверждается косвенными данными. Вероятность выполнения офицерами приказа из видеообращения — тоже высокая, учитывая их личную преданность первому министру.

Хромцова кивнула и включила звук обратно. Граус повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.

— Хорошо, бывший первый министр. Я согласна на ваши условия.

Граус чуть прищурился — недоверчиво, оценивающе. Словно пытался разглядеть подвох в её лице, прочитать между строк то, что она скрывала.

— Неужели?

— Вы предложили разумный выход из ситуации. Я не хочу лишних жертв — ни среди своих людей, ни среди ваших… защитников. Если ваш уход из системы означает, что никто больше не умрёт — я готова на это пойти.

— А трое суток без преследования?

— Согласна. Трое суток. После того как вы покинете планету и перейдёте на борт «Агамемнона».

Граус помолчал, изучая её лицо сквозь голографическую проекцию экрана. Его глаза сузились, губы чуть дрогнули — он искал подвох, искал признаки лжи, как старый, битый жизнью игрок, который знает, что за каждой улыбкой может прятаться нож. Но Хромцова держала лицо. Годы службы научили её контролировать каждую мышцу, каждый взгляд, каждый вздох. Даже сейчас, когда внутри всё горело от предвкушения будущего обмана.