Книга Адмирал Империи – 61, страница 53 – Дмитрий Коровников

— Тридцать секунд.

Хромцова подняла винтовку. Ощутила привычную тяжесть оружия в руках-манипуляторах, да-да тяжесть чувствовалась даже в броне.

— Десять… пять… три… два… один…

Здание молчало. Никто так и не вышел. Никто не сдался и не выкинул поднял белый флаг.

— Время вышло.

— К лучшему.

Агриппина Ивановна Хромцова, вице-адмирал Императорского космофлота, командующая 5-ой ударной дивизией, сделала первый шаг к зданию Адмиралтейства.

— Вперёд, — её голос прозвучал спокойно и ровно. — Всем подразделениям — выдвигаемся…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Адмиралтейство ВКС.

Дата: 17 августа 2215 года.

Первые шаги дались Агриппине Ивановне легко — сервоприводы «Ратника» несли её вперёд, умножая каждое движение, превращая обычную ходьбу в стремительный марш-бросок через открытое пространство. Справа и слева от неё двигались космопехотинцы, растянувшись широкой цепью.

До парадного входа было примерно восемьдесят-девяносто метров. Минута быстрого шага, с контролем возможных целей, может быть, полторы. Достаточно времени, чтобы подумать о том, что ждёт впереди, и недостаточно, чтобы передумать.

Они успели пройти чуть меньше половины этого расстояния, когда здание ожило.

Сначала вице-адмирал Хромцова увидела вспышки — яркие, злые огоньки в тёмных провалах окон третьего этажа. Потом до неё донёсся звук — сухой треск полуавтоматических винтовок, который она не слышала так много лет, и который тело помнило лучше любого учебника. И почти сразу — характерный свист, от которого любой опытный солдат инстинктивно пригибается к земле.

Снайперы.

Морпех справа от Агриппины Ивановны вдруг дёрнулся всем телом, словно его толкнули в спину невидимой рукой, и начал заваливаться набок. Крупнокалиберная бронебойная пуля нашла уязвимое место — сочленение между нагрудной пластиной и наплечником, где бронеплиты «Ратника» соединялись тонкой сеткой композитной ткани. Штурмовик рухнул на брусчатку, и из пробоины в его броне потекла кровь.

Сразу же ещё один упал слева — этому досталось прямо в визор, и Хромцова увидела, как забрало шлема разлетелось веером осколков, смешанных с чем-то красным. Третий споткнулся, схватился за бедро и осел на колени, пытаясь зажать рану бронированной перчаткой.

А потом со второго этажа заговорили ещё и пулемёты.

Два станковых ударили одновременно, и их рёв заглушил всё остальное — крики раненых, команды офицеров, даже стук собственного сердца в ушах. Тяжёлые пули калибра 12,7 миллиметра прошлись по цепи наступающих, срезая тех, кому не повезло оказаться на линии огня.

Агриппина Ивановна видела, как падают её люди — один за другим, как колосья под серпом невидимого жнеца. Ветеран слева от неё, чьё имя она в данный момент не могла вспомнить, но которого столько раз видела в рядах своих штурмовиков, получил очередь в грудь и отлетел назад на несколько метров, словно его ударили тараном. Молодой боец справа попытался укрыться за телом убитого товарища — и следующая очередь нашла его там, пробив шлем навылет.

Что-то толкнуло её в спину — сильно, резко, опрокидывая на брусчатку лицом вниз. Она не успела понять, что произошло — только почувствовала, как земля ударила в грудь сквозь бронепластины, выбивая воздух из лёгких, как над самой головой просвистело что-то раскалённое, обжигающее даже сквозь защиту шлема.