Книга Адмирал Империи – 61, страница 49 – Дмитрий Коровников

Но не сейчас. Больше подобного не случится.

— Пилот! — голос Хромцовой хлестнул по воздуху кабины. — Связь со всеми шаттлами. Общий канал.

Девушка-пилот — стройная и темноволосая, с живым, подвижным лицом и весёлыми карими глазами — полуобернулась в кресле. На её нагрудной пластине Агриппина Ивановна разглядела именную бирку: «Ст. лейтенант Котова С. А.»

— Канал открыт, госпожа вице-адмирал.

Хромцова взяла в руки гарнитуру внутренней связи и прижала к горлу.

— Всем бортам — говорит Хромцова. Слушайте приказ.

Эфир наполнился короткими щелчками подтверждения от пяти других экипажей.

— Внизу — скопление гражданских лиц. Сторонники мятежника Грауса. Они мешают нашей высадке и представляют угрозу операции. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Приказываю открыть заградительный огонь. Турелями — по периметру зоны безопасности вокруг здания Адмиралтейства. Цель — не уничтожение, а вытеснение. Покажите этим паразитам линию, за которую заходить нельзя. И покажите убедительно, чтобы поняли.

Несколько секунд тишины. Потом — голос одного из пилотов, осторожный и напряжённый:

— Госпожа вице-адмирал, там гражданские. Безоружные. Если открыть огонь…

— Я знаю, кто там, — отрезала Хромцова. — Выполняйте приказ.

Ещё мгновение колебания. Потом — серия коротких «Есть» из всех динамиков.

Старший лейтенант Котова повернулась к своей панели управления. Её пальцы — длинные, ловкие, с коротко остриженными ногтями — забегали по сенсорам, активируя системы вооружения.

— Турели готовы, — доложила она ровным голосом. — Открываю огонь по команде.

Агриппина Ивановна кивнула.

— Огонь.

Шесть шаттлов выстроились полукольцом над площадью Адмиралтейства — тёмные хищные силуэты на фоне пурпурного закатного неба. Их турели развернулись, целясь вниз, туда, где колыхалось море человеческих голов.

А потом заговорили автоматические пушки.

Это был не тот звук, к которому привыкли обитатели мирного города. Не гул аэрокаров, не шум уличной толпы, не мелодичные переливы рекламных джинглов. Это был рёв — низкий, рокочущий, прокатывающийся над крышами, проникающий в кости, заставляющий внутренности сжиматься от первобытного, звериного страха.

Пули, скорее похожие на снаряды, ударили в мостовую, выбивая фонтаны каменной крошки и оплавленного пластика. Линия разрывов протянулась по периметру площади — в двадцати, может быть, тридцати метрах от ближайших демонстрантов. Достаточно близко, чтобы ощутить жар и удар воздушной волны. Достаточно далеко, чтобы — теоретически — никого не задеть.

Теоретически.

Толпа дрогнула. Передние ряды отшатнулись, напирая на тех, кто стоял позади. Раздались крики — изумлённые, испуганные, гневные — взметнулись над площадью, сливаясь в единый вопль. Люди закрывали головы руками, падали на землю, пытались бежать — но бежать было некуда, потому что сзади напирали те, кто ещё не понял, что происходит.

Турели продолжали работать, отчерчивая огненную линию вокруг здания Адмиралтейства. Снаряды крошили брусчатку, расщепляли декоративные деревья, превращали в горящие обломки уличную мебель и рекламные конструкции. Дым и пыль поднялись над площадью, застилая происходящее серой пеленой.

А потом случилось неизбежное.

Времени и желания прицеливаться не было, а народа вокруг было много. Одна из очередей прошлась слишком близко к кромке скопления людей. Несколько аэрокаров, стоявших у самой границы «зоны безопасности», вспыхнули, как спички, политые маслом. Машины были набиты под завязку — люди, которые только что прибыли и ещё не успели выгрузиться. Теперь они выпрыгивали из горящих кабин, катались по земле, пытаясь сбить пламя. Некоторые — не выпрыгивали.