Книга Адмирал Империи – 61, страница 32 – Дмитрий Коровников

«Преображенцы». Гвардия Лейб-гвардейского императорского корпуса.

Точнее — жалкая пародия на неё.

Агриппина Ивановна остановилась у подножия лестницы. Ермолов и охрана замерли за её спиной — в общей сложности сорок космопехов против тринадцати гвардейцев. Численное превосходство было очевидным для любого, кто умеет считать.

Но командир гвардейцев, похоже, либо этого не умел, либо не хотел.

— А ну, стоять! — его голос, усиленный динамиками экзоскелета, хлестнул по воздуху. — Это правительственное здание! Вход без разрешения запрещён!

Агриппина Ивановна даже не замедлила шаг. Она продолжала подниматься по ступеням — неторопливо, уверенно, словно гвардейцы перед ней были не вооружёнными людьми, а декоративными статуями, украшающими парадный вход.

— Я — вице-адмирал Хромцова, — произнесла она, когда до линии гвардейцев осталось меньше десяти метров. — Командующая 5-ой ударной дивизией Императорского космофлота. Полномочный представитель его императорского величества Ивана Константиновича. И я намерена войти в это здание.

— А я знаю, кто вы, — командир гвардейцев шагнул вперёд. Теперь Хромцова могла разглядеть его лицо за полупрозрачным забралом: молодое, не больше двадцати пяти, с острыми чертами и горящими глазами фанатика. Лейтенант, судя по мерцающим нашивкам. — Предательница. Перебежчица. Женщина, которая ещё неделю назад верой и правдой служила первому министру, а теперь лижет сапоги мальчишке-самозванцу и его кукловодам.

Позади Хромцовой раздался глухой ропот — её космопехи не привыкли слышать, как оскорбляют их командира. Несколько человек потянулись к оружию, готовые пустить его в ход по первому знаку.

Но Агриппина Ивановна лишь чуть приподняла бровь — жест, который видели немногие и который обычно не предвещал ничего хорошего для того, кто его вызвал.

— Самозванцу? — она повторила слово, словно пробуя его на вкус. — Вы говорите о законном императоре Российской Империи. О сыне нашего покойного государя Константина Александровича, унаследовавшем трон по праву крови и по завещанию отца.

— По праву подделки! — лейтенант вскинул голову, и его голос зазвенел от праведного негодования. — Всем известно, что завещание старого императора — фальшивка! Сфабрикованная заговорщиками бумажка! Мальчишка не имеет никакого права на престол, и те, кто посадил его на трон — узурпаторы и изменники, заслуживающие виселицы!

Он повысил голос, обращаясь не столько к Хромцовой, сколько к камерам-дронам, которые кружили вокруг, ловя каждое слово:

— Первый министр Граус — единственный законный правитель национального сектора пространства! Он был назначен регентом самим императором Константином! А ваш… ваш щенок на троне — марионетка военных заговорщиков, которые убили законного государя и сфабриковали завещание, чтобы захватить власть!

— Что за ересь он несет⁈

Агриппина Ивановна остановилась в пяти метрах от гвардейской линии. Её взгляд скользнул по лицам — точнее, по забралам шлемов — всех тринадцати «преображенцев». Молодые. Все молодые, не старше тридцати. Ни одного знакомого лица. Ни одного человека, с которым она когда-либо служила или хотя бы встречалась.

«Чужаки в форме моих бывших товарищей, — подумала она. — Ряженые клоуны, возомнившие себя защитниками справедливости. Вот кто настоящие самозванцы».