Книга Город небесного огня, страница 262 – Кассандра Клэр

Джонатан посмотрел на своего лейтенанта.

— Прости, – сказал он. – Мне не следовало тебя создавать. – И отвернулся.

Люк кивнул Джейсу, и Джейс с размаху швырнул Чашу в кольцо. Она упала и разлетелась на куски.

Аматис прижала руки к груди. На какое-то мгновение – всего лишь на мгновение – в ее глазах, обращенных к Люку, мелькнула любовь.

— Аматис, – прошептал он, но веки Аматис уже опустились.

Вскоре весь зал наполнился трупами.

В глазах Люка было столько боли, что Клэри была не в состоянии смотреть на него. Вдруг она услышала крик, который, нарастая, переходил в вой. Стены завибрировали.

— Лилит, – прошептал Джонатан. – Она оплакивает своих умерших детей, оплакивает… меня.

Эмма вытащила меч из тела фейри. Она думала только о том, чтобы добраться до Джулиана… Если с ним что-нибудь случится, весь мир рухнет и уже ничего не исправить.

Джулс все так же лежал у колонны, Блэкторны сбились в кучу рядом с ним, и вдруг мальчик приподнял голову. Эмма оглянулась: на что он смотрит?

По всему залу, как шахматные фигуры, падали Помраченные – молча, без криков. Фейри в ужасе пятились.

Под сводами раздался громкий победный крик, но Эмма не слышала его. Она приблизилась к Джулиану и остановилась, не зная, что сказать.

Он начал первым:

— Эмма, мне показалось, что тот воин собирался убить тебя…

— Со мной всё в порядке, – покраснела она. – А ты как?

Он покачал головой, в глазах появилась боль.

— Я убил его, – произнес он. – Я убил своего отца.

— Это был не твой отец. – Горло сжало, и она стала чертить что-то на тыльной стороне его руки. Ни единого слова – палец выписал Руну храбрости и кривобокое сердце.

Джулс покачал головой, как будто говоря: нет, нет, я этого не заслуживаю, но она нарисовала снова, а потом прижалась к нему, хотя и была вся в крови.

С площади в зал стекались нефилимы. Эмма увидела, что к ним приближается Хелен, держа Алину за руку, и впервые с тех пор, как они покинули Институт, у нее появилась надежда, что, возможно, все кончится хорошо.

— Они мертвы. – Клэри с удивлением оглядела зал. – Все…

Джонатан приглушенно засмеялся.

— Пред смертью сделать я хочу добро, хоть это непривычно мне^[20], – прошептал он, и Клэри узнала цитату из «Короля Лира». – Помраченных больше нет.

Клэри наклонилась над ним:

— Джонатан, прошу тебя, скажи, как снова открыть границу. Как нам попасть домой? Уверена, должен быть путь.

— Пути… пути нет, – прошептал Джонатан. – Проход я разрушил. Это… это невозможно… Прости…

Клэри нахмурилась. Она хотела спасти мир, но все, кого она любила и любит, умрут. На миг в ее сердце закралась ненависть.

— Все так. – Джонатан не спускал с нее глаз. – Возненавидь меня. Возрадуйся, когда я умру.

Клэри посмотрела на мать; лицо Джослин, казалось, окаменело от горя. Девушка вспомнила площадь в Париже: они с Себастьяном сидят за столиком в кафе, и он говорит: «Ты смогла бы простить меня? Возможно ли вообще простить такого, как я? А если бы Валентин воспитывал нас вместе? Ты бы любила меня?»

— Я испытываю ненависть не к тебе, – сказала она, – а к Себастьяну. Тебя я не знаю.

Джонатан закрыл глаза.

— Однажды мне приснилась зеленая поляна, – прошептал он, – сельский дом, маленькая рыжеволосая девочка и приготовления к свадьбе. Если другие миры существуют, то, может быть, это был тот мир, в котором я хороший брат и хороший сын.