Книга Город небесного огня, страница 261 – Кассандра Клэр

Себастьян лежал на спине в нескольких шагах от нее. В груди зияла обугленная дыра. Он повернул к Клэри голову; лицо бледное. У нее сжалось сердце.

Глаза цвета весенней травы.

— Ты… – прошептал он. Клэри смотрела на него с болью и ужасом. – Ты вложила… Небесный огонь… в меч Моргенштернов… Сделано… с умом.

— Руна, только и всего… – Она наклонилась, пытаясь поймать его взгляд. Лицо его стало мягче, рот утратил злой изгиб. – Себастьян…

— Нет. Я не Себастьян. Я – Джонатан, – прошептал он. – Я – Джонатан.

— Все к Себастьяну! – гневно скомандовала Аматис Помраченным. – Убить девчонку!

Джонатан пытался сесть.

— Нет! – хрипло крикнул он. – Назад!

Помраченные в смятении застыли, а Аматис не посмела преградить путь Джослин.

— Мама? – спросил Джонатан, еще не видя ее. Взгляд его блуждал. Он закашлялся, изо рта пошла кровь.

Мальчик с зелеными глазами, которого еще не отравила кровь демона…

Лицо Джослин окаменело. Она положила голову Джонатана себе не колени. Клэри смотрела во все глаза: мама всегда корила себя за существование такого сына. Но Себастьян… Джонатан изменился, и теперь Джослин оплакивала его не в своих снах, а наяву.

— Мне жаль, – с трудом произнес Джонатан. – Мне так… – Он перевел взгляд на Клэри. – Я знаю: нет ничего, что позволило бы мне умереть хоть с малой толикой благодати, – прошептал он. – Клэри, не буду винить тебя, если ты перережешь мне горло. Я… сожалею. Мне… жаль.

Клэри онемела. Что ему сказать? Всё в порядке? Но он сотворил столько зла. Есть вещи, которые нельзя простить.

И все же… Этот юноша, которого мать теперь нежно баюкала, не был Себастьяном.

— Клэри… Ты не знаешь, можно ли простить меня. Я… – Он закашлялся, и на губах снова запузырилась кровь. – Небесный огонь сжигает все злое. Этот огонь горел в жилах Джейса, но Джейс выжил, потому что добр. А я насквозь прогнил. Во мне уже нечему выживать. Ты видишь призрак того, кем бы я мог быть, вот и все.

По лицу Джослин текли слезы.

— Должен предупредить, – прошептал юноша, – когда я умру, Помраченные набросятся на вас, и я уже не смогу сдержать их. – Он взглянул в сторону: – Где Джейс?

— Я здесь, – отозвался тот – он уже давно стоял рядом.

Лицо Джейса выражало печаль. Клэри встретилась с ним глазами. Он подыграл ей, но теперь осознавал, что тот Себастьян, который заслуживал кары, исчез навсегда.

— Возьми мой меч. – Джонатан с трудом приподнял голову и указал на Фосфор, лежавший в нескольких шагах от него. – Раз… разрежь его.

— Кого разрезать? – спросила Джослин, но Джейс все понял.

Он взял меч и прошел в конец зала, где в луже гноя лежал мертвый демон Бегемот.

— Зачем? – спросила Клэри, но Джейс уже поднял меч и вонзил его в туловище демона.

— Он… знает, – выдохнул Джонатан.

По залу прокатилась волна отвратительного запаха. Джейс поморщился, потом наклонился и поднял какой-то предмет… Клэри узнала Чашу ада.

Она перевела взгляд на Джонатана. Его тело содрогалось в конвульсиях.

— В-вели ему, – с трудом произнес он. – В-вели ему бросить ее в кольцо рун.

— Брось Чашу в круг! – крикнула она Джейсу.

— Нет! – взревела Аматис. – Вместе с Чашей погибнем и мы! – Она повернулась к Джонатану: – Лорд Себастьян! Не дайте уничтожить вашу армию! Мы верны вам!

Джейс посмотрел на Люка. Люк взирал на сестру с выражением крайней печали, такой же глубокой, как смерть. И если Клэри только что обрела своего брата, то он потерял Аматис, и эта потеря была необратимой.