Книга Город небесного огня, страница 127 – Кассандра Клэр

Магнус сразу отвернулся, однако ноги успели отказать. Колдун упал на колени. К нему шагнуло нечто белое, высокое. Мелиорн. В доспехах, чей цвет соперничал со свежевыпавшим снегом.

Рыцарь присел на колено и взглянул Магнусу в глаза.

— Демонское отродье, – процедил он. – Неужели ты всерьез верил, что мы пойдем на союз с такими, как ты?

Магнус задыхался, мир начинал чернеть и скручиваться по краям, как брошенный в огонь фотоснимок.

— Но ведь Дивный народец не умеет лгать… – из последних сил выдавил он.

— Наивное дитя, – чуть ли не сочувственно промолвил Мелиорн. – Как же ты за все эти годы так и не понял, что обман порой прячется прямо на виду? О-о, да ты и вправду как младенец…

Магнус хотел что-то возразить, доказать, что наивности в нем и в помине нет, но слова не захотели к нему прийти. В отличие от мрака, который накрыл его с головой и унес прочь.

Сердцу Клэри становилось тесно в груди. Девушка вновь попробовала пошевелить ступнями, выбросить в ударе ногу, но все было напрасно – словно приморозилась к полу.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое твоя «пощада»? – прошептала она. – Она означает Чашу ада, ты затеял сделать из меня что-то вроде Аматис, очередную «помраченную» куклу…

— Нет-нет-нет, – прервал он, и в его голосе прорезались неожиданные нотки тревоги. – Не буду я тебя превращать, если только сама не захочешь. Наоборот, я тебя прощу, и Джейса тоже. Вы сможете быть вместе.

— Вместе с тобой, – сказала она, не удержавшись от сарказма, и тут же спохватилась.

Но он вроде бы и не заметил.

— Да, все верно, вы будете вместе – и со мной. Если поклянешься в верности, если запечатаешь свою клятву именем Ангела, я поверю. Когда вокруг изменится весь мир, я оставлю тебя такой, какая ты сейчас. Сохраню в целости.

Клэри опустила ладонь еще на пару сантиметров, что позволило уже обхватить рукоять Геспера. Оставалось лишь стиснуть понадежнее…

— А если откажусь?

Черты его лица стали жестче.

— Если не примешь мои условия, я сделаю Помраченных из всех, кто тебе дорог, а уж потом наступит и твоя очередь. Чтобы ты до последней секунды видела и чувствовала их боль.

Клэри сглотнула сухой комок, застрявший в горле.

— И ты называешь это пощадой?

— Не надо путать. Пощада – одно из условий нашего с тобой договора. Если он состоится.

— Этому не бывать. Никогда.

Его приопущенные ресницы разбрызгивали отраженный свет, улыбка была предвестником жуткого.

— Да какая, впрочем, разница, Кларисса? Ты все равно пойдешь сражаться за меня. Только в одном случае по собственной воле, сохранив личную свободу и получив место возле моего плеча, ну а в другом… Будешь стоять возле того же плеча, но уже как рабыня. Так отчего бы не взять от ситуации лучшее?

— Ангел, – сказала она. – Как его звали?

Себастьян на мгновение опешил.

— Ангел? – помедлив, переспросил он.

— Тот самый, чьи крылья ты отсек. Тот, кого ты убил?

— Н-не понимаю… – помотал он головой. – Это-то здесь при чем?

— Естественно, не понимаешь, – медленно промолвила она. – То, что ты натворил, слишком чудовищно, чтобы можно было простить; ты даже близко не представляешь, до чего далеко от тебя прощение. Вот почему я говорю «нет». Вот почему никогда не смогу тебя ни простить, ни полюбить. Ни-ког-да.

Она видела, что каждое слово било его как пощечина. Когда Себастьян приоткрыл рот, чтобы вдохнуть воздуха и что-то ответить, девушка взметнула Геспер, целясь ему в сердце.