Книга Город небесного огня, страница 126 – Кассандра Клэр

Люк поперхнулся вином и раскашлялся, отчего Джослин пришлось даже хлопать его по спине. Рафаэль же, судя по всему, наслаждался моментом.

— Мелиорн, оглянитесь по сторонам наконец: это слово давно не в ходу.

— И кроме того, – вмешался Люк, – они успели расстаться. – Мужчина потер глаза тыльной стороной ладони и вздохнул: – Да и стоит ли вообще сейчас сплетничать? Я лично не вижу, каким боком чья-то личная жизнь касается текущих событий.

— Все на свете связано с личной жизнью, – заметил Рафаэль, извлекая из своей супницы нечто особенно омерзительное. – Отчего вообще у вас, Сумеречных, возникла эта проблема? Да оттого, что Себастьян Моргенштерн поклялся вам отомстить. Отчего же он так разозлился? Оттого, что ненавидел отца с матерью. Вот вы, – поклонился он в сторону Джослин, – вы же сами знаете, что это чистая правда, уж простите за откровенность.

— Ничего-ничего, – ответила Джослин ледяным тоном. – Другими словами, кабы не мы с Валентином, Себастьяна вообще бы не было на свете, с какой стороны ни взгляни. Уж простите, виновата.

Люк сидел мрачнее тучи.

— Это все Валентин, это он превратил мальчишку в монстра! Да, Валентин был Сумеречным охотником, но это вовсе не значит, что за ним или его сыном автоматически стоят Совет и Конклав. Ровно наоборот: они ведут активные боевые действия против Себастьяна, и вот почему им нужна наша помощь. У наших рас – и у оборотней, и у вампиров, магов, Дивного народца – есть потенциал делать как добро, так и зло. Скажем, Соглашения частично потому и заключались, чтобы объединить всех сторонников добра против тех, кто несет зло, какая бы кровь ни текла в их жилах. Во всяком случае, я это вижу под таким углом.

Магнус показал на Люка вилкой.

— Вот, – кивнул он, – вот пример достов… достохвального красноречия.

Колдун умолк. Чудеса – язык заплетается. Неужели он уже успел так много выпить? Раньше за ним не водилась подобная беспечность.

Магнус нахмурился.

— Откуда это вино? – спросил он.

Сложив руки на груди, Мелиорн откинулся на спинку кресла. В его глазах плясали искры.

— Уважаемого мага не устраивает марочность сего благородного напитка?

Джослин медленно отставила свой бокал:

— Когда фейри начинает отвечать вопросом на вопрос, это верный признак, что дело принимает дурной оборот.

— Джослин… – потянулся к ее руке Люк, желая умиротворяюще похлопать по запястью.

И промахнулся.

Мужчина недоуменно уставился на собственную руку, затем опустил ее на столешницу.

— Мелиорн, – промолвил он, старательно подчеркивая каждое слово, – что же вы наделали…

Рыцарь расхохотался; в ушах Магнуса этот смех прозвучал музыкальным водопадом. Колдун тоже решил было отставить свой бокал, но тут сообразил, что успел его перевернуть и даже сам не заметил, как так вышло. Вино растекалось кровавой лужицей. Он вскинул взгляд на Рафаэля, однако тот лежал лицом на столе, неподвижный, как мертвец. Колдун попытался окликнуть его по имени, но с немеющих губ не сорвалось ни звука.

Непонятно как, но он все же сумел встать на ноги. Зал штормило. На глаза попались обмякший Люк, падающая на пол Джослин и стилус, выкатившийся из ее ладони. Магнус кинулся на выход, плечом выбил дверную створку…

Напротив него стояли Помраченные, все до единого в красных униформах, с ничего не выражающими лицами; обнаженные руки и горла испещрены рунами, ни одна из которых не была знакома Магнусу. Не имея никакого отношения к Ангелу, эти узоры говорили – скорее даже вопили – о предельной какофонии и разладе, о демонических царствах и темных, свирепых силах.