Книга Город потерянных душ, страница 184 – Кассандра Клэр

Себастьян выплеснул содержимое Чаши в центр пентаграммы.

— Hic est enim calix sanguinis mei^[40].

— Не мы, – прошептала Клэри. – Я к этому отношения не имею. И ты тоже.

Джейс резко втянул воздух. На секунду Клэри подумала, что это из-за ее слов, что она как-то пробилась через его броню… но, проследив за его взглядом, заметила, как из центра пентаграммы, кружась, поднимается огненный шар. Он был размером с мячик для бейсбола, но постепенно вытягивался, менял форму, пока не превратился в фигуру огненной женщины.

— Лилит! – Голос Себастьяна звенел. – Ты призвала меня, теперь я призываю тебя! Ты дала мне жизнь, теперь я дарую жизнь тебе!

Пламя медленно потемнело. И вот она появилась перед ними – Лилит, человеческого роста, обнаженная. Ее черные волосы ниспадали до лодыжек, тело было серым, как пепел, по нему шли черные трещины, словно вулканическая лава. Лилит взглянула на Себастьяна, и ее глаза замерцали, как черная змеиная шкура.

— Дитя мое… – выдохнула она.

Себастьян сиял, словно колдовской огонь, – бледная кожа, белые волосы, черная в лунном свете одежда.

— Великая мать, я призвал тебя, как ты того желала. Сегодня ты станешь не только моей матерью, но матерью новой расы! – Он указал на охотников, замерших, наверное, от шока. Одно дело – знать, что высший демон будет призван, и совсем другое – видеть его во плоти.

— Вот Чаша, – провозгласил Себастьян, протягивая ей кубок, испачканный кровью.

Лилит усмехнулась – словно камни заскрипели друг о друга. Она взяла кубок и легко, словно насекомое с листа снимала, вцепилась зубами в свое серое запястье. Густая, черная кровь медленно потекла в чашу, и та начала темнеть, чистота адамаса замутилась.

— Чаша Смерти для Сумеречных охотников – талисман и средство превращения. Пусть Чаша Ада тем же станет для вас, – прошелестел ее голос, словно пепел на ветру. Она встала на колени и протянула кубок Себастьяну. – Испей моей крови.

Себастьян принял почерневшую, блестящую, как гематит, Чашу из ее рук.

— С твоей армией вырастет моя сила, – прошипела Лилит. – Вскоре я буду достаточно сильна, чтобы вернуться как подобает. И мы разделим пламя власти, сын мой!

Себастьян склонил голову.

— Мы нарекаем тебя самой Смертью, мать моя, и предрекаем твое возвращение.

Лилит рассмеялась, вскинула руки. Огонь охватил ее тело, и она взлетела, взорвалась сотнями искр и истаяла. Когда последние искры исчезли, Себастьян ногой стер край пентаграммы, убирая ее, и поднял голову. На его губах играла чудовищная ухмылка.

— Картрайт, веди первую, – велел он.

Толпа разошлась, и какой-то человек в мантии вытолкнул вперед женщину, которую вел на цепи. Лицо женщины было закрыто спутанными волосами. Клэри напряглась.

— Джейс, что происходит?

— Ничего, – сказал он, рассеянно глядя перед собой. – Никто не пострадает. Просто изменится. Смотри.

Картрайт, чье имя Клэри смутно вспомнила из Идриса, положил руку на затылок жертвы и толкнул ее вниз, на колени. Схватив за волосы, задрал ее голову. Женщина уставилась на Себастьяна в ужасе, но с вызовом. Луна ярко осветила ее лицо.

— Аматис… – выдохнула Клэри.

Сестра Люка подняла взгляд голубых, как у Люка, глаз и заметила Клэри. Она была явно шокирована и дезориентирована, словно под наркотиком. Она попыталась встать на ноги, но Картрайт толкнул ее обратно. Себастьян подошел к ней с кубком в руке.