Книга Город потерянных душ, страница 146 – Кассандра Клэр

Саймон расправил плечи и подошел, хотя каждый шаг давался тяжело, словно ноги налились свинцом. Она обернулась, ее бледное лицо побледнело еще сильнее.

— Саймон, – выдохнула она. – Я была уверена, что ты не придешь.

— Привет, Ребекка, – сказал он, садясь рядом.

Ребекка протянула ему руку, и он принял ее, радуясь, что сообразил надеть перчатки – так она хотя бы не почувствует холода его кожи.

Они не виделись всего четыре месяца, но сестра казалась ему фотографией, а не живым человеком, хотя все в ней выглядело знакомо: темные волосы, карие глаза, совсем такие же, как у него. Россыпь веснушек на носу. Ребекка оделась в джинсы, ярко-желтую парку и зеленый шарф с желтыми цветами хлопка. Клэри всегда называла ее стиль «хиппи шик», потому что половину вещей сестра покупала на барахолках, а другую шила сама.

В ответ на прикосновение темные глаза Ребекки наполнились слезами.

— Сай. – Она обняла его, и ему осталось лишь неуклюже похлопать ее по спине, по плечам. Наконец она отстранилась, нахмурилась, вытирая глаза. – Боже, у тебя лицо холоднющее, носи шарф! И вообще, где ты был?

— Я же тебе писал. Жил у друга.

Она коротко, невесело рассмеялась.

— Саймон, это не отговорка. Какого черта происходит?

— Бекс…

— Я звонила перед Днем благодарения, – перебила Ребекка, глядя на верхушки деревьев. – Спрашивала, на каком поезде лучше приехать и все такое. Знаешь, что мама мне сказала? Чтобы я не приезжала домой, потому что никакого Дня благодарения не будет. Тогда я позвонила тебе. Ты не брал трубку. Я снова позвонила маме, узнать, где ты… И она просто не стала со мной разговаривать! Тогда я поехала домой, увидела всю эту религиозную жуть на двери, накричала на маму, а она сказала, что ты умер. Умер. Мой родной брат. Что ты умер, и твое место занял монстр.

— А потом?

— Потом я свалила оттуда. – Сестра пыталась говорить уверенно, но ее голос подрагивал. – Понятно же, что мама сошла с ума.

— О… – только и смог сказать Саймон. У Ребекки с мамой всегда были сложные отношения, она в сердцах постоянно звала маму «чокнутой» и «сумасшедшей». Но теперь было похоже, что она и правда так считает.

— Что «о»?! – огрызнулась Ребекка. – Я была в панике, писала тебе каждый пять минут и наконец получила какую-то сраную эсэмэску про то, что ты живешь у друга. А теперь ты захотел встретиться. Саймон, какого черта? Давно это длится?

— Что длится?

— Мамино безумие. – Маленькие пальцы Ребекки вцепились в шарф. – Мы должны что-то сделать. С кем-то поговорить. Отвести ее к врачу, пусть пропишут лекарства или что-нибудь такое. Я не знаю, что делать. Ты мне нужен, ты же мой брат.

— Я не могу, – ответил Саймон. – То есть я не могу тебе помочь.

Ее голос смягчился.

— Знаю, это ужасно, и ты еще в старшей школе, но, Саймон, мы должны принять это решение вместе.

— Я имею в виду, что не поведу ее к врачам и не посажу на лекарства. Потому что она права – я монстр.

Ребекка удивленно открыла рот.

— Это она тебя убедила?

— Нет.

— Я подумала, что она сделала тебе больно… – Голос Ребекки дрогнул. – Она так о тебе говорила… Но потом я подумала: нет, она бы никогда такого не сделала. Но если все-таки сделала, если она тебя хоть пальцем тронула, Саймон, помоги мне.

Саймон больше не мог этого выносить. Он снял перчатку и протянул сестре руку. Сестре, которая на пляже водила его по мелководью, потому что он был слишком маленьким, чтобы плавать в океане сам. Которая вытирала его кровь после футбольных тренировок и слезы после того, как умер отец, – мать в это время, как зомби, лежала в своей комнате, глядя в потолок. Сестра, которая читала ему, когда он еще спал в кровати, сделанной в виде красной гоночной машины и носил пижамный комбинезончик. «Я Лоракс, я говорю от имени деревьев». Которая однажды, от большого усердия затеяв стирку, случайно «посадила» всю его одежду, так что та стала словно кукольная. Сестра, которая собирала ему в школу обед, когда у мамы не было времени.