Книга Город потерянных душ, страница 111 – Кассандра Клэр

— Есть легенда, – сказал он, подавшись вперед с чашкой горячего сидра в руке, – что после того как часы были закончены, король велел ослепить мастера, чтобы он никогда больше не смог сотворить такую же красоту.

Клэри вздрогнула и придвинулась поближе к Джейсу. С тех пор как они ушли с моста, Джейс молчал, погруженный в свои мысли. Люди – в основном девушки – замедляли шаг, проходя мимо него, так выделялись его яркие волосы в зимних сумерках Староместской площади.

— Садизм какой-то, – пробормотала Клэри.

Себастьян провел кончиком пальца по краю кружки и слизнул сидр.

— Прошлое – это другая страна.

— Чужая страна, – сказал Джейс.

— Что? – лениво глядя на него, переспросил Себастьян.

— Цитата звучит так: «Прошлое – это чужая страна, там все делают иначе».

Себастьян пожал плечами и отставил кружку. Вернувшим их на лоток полагался один евро, но Клэри подозревала, что за какую-то монетку он сознательного гражданина изображать не будет.

— Пошли, – бросил он.

Клэри не закончила пить, но поставила кружку и поспешила за Себастьяном в лабиринт узких улочек. «Джейс поправил Себастьяна», – подумалось ей. Это была, конечно, мелочь, но разве кровавая магия Лилит не заставляла его верить, что Себастьян всегда прав? Может, это крошечный знак того, что чары, связавшие их, ослабевают?

Глупая надежда. Но хоть что-то.

Улочки становились все уже, темнее. Тучи окончательно закрыли садящееся солнце, то тут, то там загорались старинные газовые фонари, чуть разгоняя туман. Брусчатка окончательно сменила плитку и асфальт, тротуары сузились, через мостик пришлось переходить друг за другом. Другие пешеходы то возникали из тумана, то растворялись в нем – единственный знак того, что это не сон, что Клэри не сама выдумала этот город.

Наконец они вышли из каменной арки на маленькую площадь. Магазинчики уже закрылись, лишь над одним светилось золотым: ANTIKVARIAT. Витрину заполняли старые бутылки с разными жидкостями и латинскими названиями на пожухших этикетках. Клэри удивилась, когда Себастьян двинулся прямо туда. Зачем ему старые бутылки?

Стоило им переступить через порог, как эта мысль вылетела у нее из головы. Внутри магазинчика царила полутьма и пахло нафталином, но каждый уголок был забит самым разным хламом: прекрасные карты звездного неба теснились рядом с солонками и перечницами в форме фигурок с курантов Староместской площади. Громоздились сигарные и табачные жестянки, в витринах стояли кляссеры с марками, старые русские и немецкие фотоаппараты. Рядом с изящной вазой из граненого зеленого стекла – стопка попорченных водой ветхих календарей. Со стены свисал старинный чешский флаг.

Лавируя между хламом, Себастьян подошел к прилавку в дальнем конце магазинчика, и Клэри поняла, что все это время принимала за манекен старика, морщинистого, как неглаженая простыня. Он стоял за прилавком, скрестив руки на груди.

Прилавок, кстати, представлял собой витрину, полную винтажных украшений, сверкающих стеклянных бусин, маленьких клатчей на цепочках с застежками из драгоценных камней, запонок.

Себастьян сказал что-то по-чешски, и продавец, кивнув, подозрительно глянул на Клэри и Джейса, дернув подбородком. Клэри заметила, что глаза у него темно-красные. Прищурившись, она сосредоточилась на нем и принялась слой за слоем снимать чары. Было нелегко: они липли к старику, как клейкая лента, но в конце концов она смогла разглядеть его настоящую форму: высокое человекоподобное существо с серой кожей, рубиново-красными глазами, пастью, полной острых, торчащих в разные стороны клыков, с длинными, как змеи, руками, заканчивающимися головками угрей: узкими, злыми и зубастыми.