Книга Город потерянных душ, страница 106 – Кассандра Клэр

Пусть он и выглядел счастливым, без синяков под глазами, пусть и смеялся, ловко перевернув омлет и выложив его на тарелку. Себастьян что-то ему сказал, Джейс поднял глаза и улыбнулся, увидев Клэри.

— Болтунью или глазунью?

— Болтунью. Я даже не знала, что ты умеешь жарить яичницу. – Клэри спустилась, подошла к кухонной стойке. В окна светило солнце, и хотя в доме не было часов, она догадалась, что сейчас позднее утро. Вся кухня сверкала в солнечных лучах стеклом и хромом.

— А кто не умеет? – удивился Джейс. Клэри подняла руку… И вместе с ней Себастьян. Она вздрогнула и руку тут же опустила, но он заметил, усмехнулся. Он постоянно усмехался – вот бы стереть эту ухмылочку с его лица!

Она отвернулась и принялась набирать на тарелку понемногу всего, что было на столе: хлеб, свежее масло, джем, кусочки круглого, плотного бекона. Рядом стояли чай и сок. «Они тут неплохо едят», – подумалось ей. Впрочем, судя по Саймону, молодые парни вечно голодные. Она взглянула в окно… и обомлела: вместо канала вдалеке виднелся холм с замком.

— Где мы теперь? – спросила она.

— В Праге, – ответил Себастьян. – У нас с Джейсом тут есть одно дело. – Он тоже глянул в сторону окна. – И скоро, кстати, надо будет идти.

Клэри мило улыбнулась ему.

— Можно с вами?

Себастьян покачал головой.

— Нет.

— Но почему? – Она скрестила руки на груди. – У вас какой-то ритуал только для братанов? Одинаковые стрижки будете делать?

Джейс протянул ей тарелку с яичницей-болтуньей, но она даже не заметила, глядя на Себастьяна.

— Может, пусть идет? В смысле, наше дело ведь не опасное.

Глаза Себастьяна были как чащоба в стихотворении Фроста: темные, глубокие, ничего не выдающие.

— Все может стать опасным.

— Ладно, тебе решать. – Джейс пожал плечами, бросил в рот клубнику и облизал пальцы. Клэри почувствовала, что в этом и есть самая явная и абсолютная разница между ее Джейсом и новым: ее Джейс был энергичным, жутко любопытным, яростным. Он никогда не предложил бы другому вот так решать за него. Ее Джейс был словно океан, вечно бьющийся о каменистый берег, а этот… будто спокойная река, блестящая на солнце.

Потому что счастлив?

Клэри стиснула вилку до побелевших костяшек. Она ненавидела этот тихий голосок в голове. Он был совсем как королева Благого двора: сеял сомнения там, где сомнений быть не должно, задавал вопросы без ответа.

— Пойду собираться. – Закинув в рот еще одну ягоду, Джейс взбежал по лестнице. Клэри наблюдала за ним, задрав голову: ступеньки были такие прозрачные, что казалось, будто он летит.

— Ты даже не притронулась к яичнице, – заметил Себастьян. Он – бесшумно, черт его дери, – обошел стол и теперь пялился на нее, приподняв брови. Он говорил с легким акцентом – смесью идрисского и чего-то вроде британского. «Интересно, – подумала Клэри, – раньше его прятал или я просто заметила только сейчас?»

— Не люблю яйца, – призналась она.

— Но решила не говорить об этом Джейсу, потому что он с такой радостью готовил тебе завтрак.

Все так и было, поэтому Клэри промолчала.

— Забавно, правда? – сказал Себастьян. – Вот она, ложь хороших людей: он теперь, наверное, до конца ваших дней будет готовить тебе яичницу, а ты будешь ею давиться, потому что не можешь ему признаться, что не любишь ее.

Клэри снова подумала о королеве фейри.