Книга Пятая голова Цербера, страница 48 – Джин Родман Вулф

Пескоходец осторожно возразил:

— Все мы происходим от союза женщины и дерева, но редко бывает так, чтобы они желали видеть нас подле себя дольше одной ночи.

— Но он добр к нам! Завидев тебя, я подумала… – голос девушки стал едва ли громче шелеста травы, – что это он послал тебя к нам, чтобы ты принес нам немного еды.

Пескоходец посмотрел на пруд.

— Рыба тут хоть есть?

Смиренно и безропотно, будто принимая на себя ответственность за некое прегрешение, девушка ответила:

— Я не смогла поймать ни одной уже… с…

— Как долго?

— Уже три дня. Так мы жили. Я ловила рыбу в пруду и кормила молоком Розовые Бабочки. Молоко у меня все еще есть.

Она поглядела на ребенка, затем снова на Пескоходца, взглядом умоляя поверить ей.

— Она только что сосала. У меня достаточно молока.

Пескоходец смотрел в небо.

— Будет холодно, – заметил он, – взгляни, как ясно.

— Ты останешься здесь на ночлег?

— Все, что я добуду, мне долженствует преподнести в дар. – Он поведал ей о жреце и о своем сне.

— Но ты вернешься?

Пескоходец кивнул. Она принялась описывать ему лучшие места для охоты – те, где ее люди находили себе пропитание, те, что они делали местами забавы… когда им это удавалось.

У него ушел почти час, чтобы взобраться на крутой скальный склон, вздымавшийся над прудом, деревом и маленьким кольцом живой травы. На висячей скале – ее крючковатый, изъеденный ветровой эрозией каменный палец указывал в небеса – он обнаружил место забавы, используемое ее соплеменниками. Скалы и валуны укрывали людей от ветра во время сна. Несколько троп меж них еще не загладил ветер. Там и сям валялись отполированные кости мелких зверушек. Но интереса для него это место ночлега не представляло.

Он охотился, пока не взошла планета-сестра, ничего не добыл и хотел было уже улечься спать там, где стоял, но он обещал девушке вернуться, да и в воздухе уже ощутимо тянуло морозцем. Он нашел ее в такой позе, какой и ожидал от нее, – девушка свернулась клубком меж узловатых корней дерева, укрывая ребенка руками от холода.

Измученный до предела, он рухнул на землю рядом с нею. Звук его дыхания и тепло тела разбудили ее. Она открыла глаза, посмотрела на него и улыбнулась. Было похоже, что она и впрямь рада его возвращению.

— Ты что-нибудь поймал? – спросила она.

Он покачал головой.

— А я поймала. Глянь-ка. Я подумала, что ты мог бы преподнести это как свой дар. – Она раскрыла ладони, и там оказалась крошечная рыбешка, уже окоченевшая.

Пескоходец коснулся ее и покачал головой. Если ложного фазана оказалось недостаточно, то этого – уж подавно.

— Рыба протухнет, прежде чем я доберусь туда, – объяснил он. Потом вгрызся в брюшко рыбы зубами, расширил дыру пальцами, выгреб внутренности и вытащил все кости. Осталась пара маленьких полосок плоти, одну из которых он отдал девушке.

— Вкусно, – сказала она, жуя и глотая. Потом поинтересовалась:

— А куда ты направляешься?

Пескоходец встал, все еще пережевывая рыбу, и потянулся, расправляя ноющие, закоченелые мышцы в синем сиянии планеты-сестры.

— На охоту, – сказал он. – Прежде этого дня я искал крупной добычи, которую мог бы преподнести в дар. Теперь же буду искать совсем небольшой, чтобы у нас было что поесть этой ночью. Скальной мыши может быть довольно.

Потом он ушел, а девушка осталась лежать, баюкая ребенка и глядя сквозь просветы в листве на яркую ленту Водопада, на широкие моря и ярившиеся в разных местах бури планеты-сестры. Ее веки сомкнулись. Теперь она могла сорвать планету-сестру с дерева, как синий плод. Она поднесла его к губам и насладилась свежестью мякоти. И тут же проснулась, еще чувствуя сладкий сок на языке. Кто-то склонился над ней. На миг ее пронзил испуг.