Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 88 – Джин Родман Вулф

Шелк в изумлении вытаращил глаза.

— Ты… ты не шутишь, Твое Высокомудрие? Неужто он действительно так и сделал?

— Да, именно. Теперь гляди: казалось бы, эта ваза бессмертна. Не старится. Не хворает. Однако уничтожить ее возможно. Что, в конце концов, и произошло. Точно так же и с Пасом. Не старел, не хворал, но мог быть уничтожен. И был. Был умерщвлен собственными родными, патера кальд. Так умирают многие – проживешь хоть половину от прожитого мной, сам убедишься. Вот и бог сей участи не избежал.

— Твое Высокомудрие, но почему же…

— Вирон в изоляции, патера кальд. Как и все прочие города. Что дал нам Пас? Пневмоглиссеры, тягловый скот, но не мощные машины, способные увезти тяжелый груз. Подумал, что так для нас будет лучше, и, смею заметить, оказался прав. Однако Аюнтамьенто вовсе не изолирован от сопредельных земель, как и кальд, когда он у нас имелся. Не думаешь ли ты, будто он сидел в изоляции?

— Понимаю, Твое Высокомудрие, – ответил Шелк. – Дипломаты, странствующие купцы и так далее… вплоть до речных лодок и даже шпионов.

— Совершенно верно. И я, занимающий пост Пролокутора, изолирован от соседей не более, чем он. Даже менее, но доказывать сие не стану. Скажу лишь, что у меня есть связь с высшим духовенством Урбса, Уика и других городов. Городов, где дети Паса похвалялись отцеубийством.

— То есть это – дело рук Семерых, Твое Высокомудрие? Эхидна здесь ни при чем? А Сцилла? Она в этом замешана тоже?

Кетцаль принялся перебирать найденные в кармане риз Росомахи четки.

— Эхидна стала центральной фигурой заговора. Ты ее видел сам, а значит, вряд ли в сем усомнишься. Без Сциллы, Мольпы и Иеракса тоже не обошлось: все они поминали об этом в разное время.

— Но Тартар, Фельксиопа, Фэа и Сфинга остались в стороне, Твое Высокомудрие? – охваченный иррациональной надеждой, пролепетал Шелк.

— Насчет Тартара и младших богинь я, патера кальд, не могу сказать ничего определенного. Но понимаешь ли ты, отчего я не стал извещать горожан о гибели Паса? Представляешь, какая паника поднялась бы… и поднимется, если правда всплывет на поверхность? Город немедля останется и без Капитула, и без основ морали. Вообрази себе Вирон без того и другого! Что же до публичных обрядов – как, по-твоему, убийцы Паса отреагируют на скорбь о нем?

— Мы… – У Шелка перехватило горло. – Мы ведь с тобой, Твое Высокомудрие, и Ворсинка, и майтера Мрамор… все мы – тоже его чада. Вернее сказать, он выстроил для нас круговорот. Правил нами, подобно отцу. И, кстати…

— Что, патера кальд?

— Я только что вспомнил кое о чем еще, Твое Высокомудрие. Киприда… полагаю, о теофании Киприды, удостоившей наш мантейон неслыханной чести в минувшую сциллицу, тебе известно?

— Из целой дюжины донесений. Весь город только об этом и судачит.

— Она сказала, что за нею охотятся, а я не понял, что это может значить… но теперь, кажется, понимаю.

— Да уж, воображаю, – кивнул Кетцаль. – Чудо, что им за тридцать лет не удалось загнать ее в угол: сила Киприды вряд ли дотянет и до десятой доли сил Паса… Впрочем, убить богиню, даже из меньших, знающую о твоих намерениях, не так-то просто. Совсем не то, что погубить супруга и отца, который тебе доверяет… Теперь понимаешь, патера кальд, отчего я старался предотвратить теофании? Если все еще нет, мне, пожалуй, не объяснить этого вовеки.